В нашем мире всегда есть то, что лежит на поверхности, и то, что скрыто в тени. Грейс оказалась на границе двух миров: знакомого ей, в котором она росла всю свою жизнь, и нового, неизведанного. Ей предстоит встретить новых для нее существ, открыть для себя дружбу, любовь и оказаться в центре войны.
Смерть приходит неожиданно.
Она приходит за вами в те моменты, когда вы чувствуете себя в безопасности, и лишь иногда вы готовы к этой встрече.
Над колодцем, что стоял во дворе давно покинутого хозяевами поместья, склонилась черная фигура. Существо ожидало.
Это существо не было смертью, оно не было и ее посыльным. Более того, оно было намного страшнее Смерти: ведь она несет покой, а Оно – разруху и боль.
В лице скорбящего оно найдет смешную шутку, в лице смеющегося – неутолимую жажду к убийству. Жизнь человека для этого существа ничто и сейчас оно, возвышаясь над местом упокоения молодой души, ожидало, когда же она явится миру.
– Найди Грейс, дитя, – шептало существо мертвой девочке. – Найди ее, и с ней найдешь покой.
Ночь – идеальное время, чтобы мир, скрытый от глаз обычного наблюдателя, ожил и пришел в движение. Пока люди спят, жители второго, ночного, лунного мира, могут спокойно вздохнуть полной грудью.
Иногда привычный мир, такой, каким мы привыкли его видеть, смешивается с частичками из мира иного, непривычного и даже, порой, нежеланного.
Грейс проснулась посреди ночи, раздираемая собственным жутким криком. Она слышала его откуда-то со стороны, будто это и не она кричала. В ее комнату вбежала взлохмаченная мать, на ее лице были те же эмоции, что и вчера, и неделю, и месяц назад – грусть, страх и усталость. Не смотря на то, что она была еще молодой женщиной, ее лицо уже было покрыто морщинами. Тяжелые, словно свинцовые, мешки под глазами старили ее на десять, а то и пятнадцать лет, которые ей еще предстояло прожить.
– Грейс! – Моника села на кровать дочери и крепко прижала ее к себе. Она нежно гладила дочь по спине, ее пальцы путались в волосах ее малышки. Тяжелое дыхание девушки смешивалось с ее собственным. – Тише, тише.
Грейс не могла выпустить маму из объятий. Она не хотела видеть ее взволнованное лицо, или же показать собственное, полное боли и раскаяния, опухшее от рыданий.
Когда же Грейс собралась с силами и отпустила мать, ее лицо скрывала тень ночи. Не смотря на сумрак комнаты, она переживала по поводу того, что Моника может все же увидеть ее, почувствовать вину или, что казалось ей еще более ужасным, почувствовать, что ей это надоело. Никто бы не захотел так жить, терпеть подобное. Переносить все это в одиночку.
– Мам, все в порядке.
– Но твои кошмары… может, стоит рассказать о них больше? У тебя назначен прием на завтра. Доктор Рейн тебя точно выслушает.
– Говорю же, я в норме. Просто страшный сон. Иди спать, у тебя редко бывают выходные, тебе стоит выспаться.
– Но… – Моника слышала слезы в голосе Грейс, она хотела возразить, сказать дочери, как сильно любит ее, быть рядом. Но та лишь отталкивала ее., Что Мон могла сделать?
– Мам, иди. – Девушка поцеловала мать в лоб и легла на спину. – Я собираюсь выспаться, тебе тоже стоит!
– Хорошо, милая. Сладких.
– Сладких, мам.
– Грейс… я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, мама.
Женщина вышла из комнаты, оставив Грейс одну. Подросток смотрела в потолок, затем закрыла лицо рукой и выдохнула.
– Как обычно… – Убрав от лица руку, она метнула взгляд на часы.
Осознав, что будильник прозвенит через полчаса, девушка встала. Ложиться смысла не было, поэтому она решила принять душ. За окном только светало, ночь не отступила полностью.
Стоя под холодными струями бодрящего душа, девушка в очередной раз прокручивала события полугодовалой давности. Их машина, мчащаяся по шоссе, смех ее брата, сидящего за рулем, пьяный водитель, кровь, запах паленой резины. Вся картинка смешалась в ее голове, она видела, как растеклась кровь ее брата по его лицу, шее, перетекла на его зеленую майку. Перед тем, как окончательно потерять сознание, она видела силуэты. Там было множество людей, но когда она сказала об этом врачам, очнувшись в центральной больнице, те посмотрели на нее странными взглядами, то ли жалостливо, то ли с опаской, как смотрят на людей, которые сошли с ума, и им уже ничем не помочь.
Стоило девушке вернуться в школу, где раньше она была популярна, как все просто отвернулись от нее, лишь увидев издалека. Может, этому способствовала резкая перемена в ее внешности, а может тот факт, что она сама отгородила себя ото всех. Ее брат, Крис, впал тогда в кому, и все еще не пришел в себя. Ее отношение к людям стало холоднее, нежели раньше, и она поняла, что без них жить куда легче.
Девушка вышла из душа и протерла запотевшее зеркало. Ее бледное, худое лицо, было покрыто мелкими капельками воды. Волосы она собрала в хвост, но стоило их распустить, как в отражении предстала та девушка, которую так боялись ровесники. Ее волосы, которые раньше были чернее ночи, сейчас стали платиново-белыми, а серо-голубые глаза сливались с общим внешним видом.
