- Почему же? Я думаю, тысяч пятьдесят-сто долларов в год. Кроме этого отец несколько лет назад открыл счет на мое имя в Сбербанке и регулярно его пополнял. Жил он скромно, в загулы не впадал, в казино не ходил, на женщин не тратился. - Ольга еле приметно улыбнулась и шутливо представилась: - Я простая российская миллионерша...
- Ого! - не сдержал удивления Костров.
- Да. Мне есть чем вознаградить вас за труды.
- Если я соглашусь...
- Вы согласитесь! - воскликнула Ольга. - Вы не откажете в помощи слабой, беззащитной девушке. Ведь ясно, что меня тоже уберут, ибо я могу через суд потребовать свою долю наследства. Убьют и Благасова - он уцелел случайно или временно. Потом настанет очередь его жены Виолетты, дочери и жены Брагина...
- Мрачноватая картина получается.
- Кто-то стремится прибрать к рукам многомиллионное дело. А вам известно, сейчас в Москве удавят и за тысячу баксов.
- В этом вы правы. - Алексею хорошо было известно, что убивали и за гораздо меньшие суммы.
Ольга сказала:
- Я не знаю, какая у вас зарплата вместе с гонорарами. Предлагаю вам две тысячи баксов ежемесячно, оплачиваю разумные расходы по розыску и даю пятьдесят тысяч премии, когда вы назовете имена киллеров и докажете, что это именно они убили моего отца.
- Деловая, аж жуть, - пробормотал Алексей. И спросил:
- Начитались американских боевиков?
- Не поняла, - удивилась Ольга.
- То, что вы предлагаете - это американские принципы оплаты труда частных детективов.
- Сама додумалась.
- Помолчите и дайте мне прикинуть.., - попросил Алексей. Ольга послушно притихла.
Ну вот, размышлял Алексей, и нарисовался выход. Из редакции так и так уходить, главный редактор не простит грубых эпитетов, а он тоже не простит главному трусость и пляски под дудочку денежного туза-мошенника. А тут предлагают дело по его профилю - розыск. И хорошие баксы. Да и девчушка вызывала сочувствие - изо всех силенок старается казаться деловой, собранной, энергичной, а в глазах застыли льдинки-слезинки.
- Сколько вам лет? - спросил Алексей.
- Не беспокойтесь - совершеннолетняя, - ответила Ольга.
Алексей в душе удивлялся, с какой легкостью она переходила от печали к улыбочкам, от подчеркнуто делового тона к легкомысленным намекам. Вот уж воистину каждая женщина играет свою роль. Ему захотелось её немного позлить.
- Это вы не тревожьтесь. Вам ничего из того, о чем вы подумали, не угрожает.
- А о чем я подумала? - не унималась Ольга. И сразу же согнала улыбку с лица: - Вы мне пока не ответили на мое предложение... Скажите "да"! потребовала она.
- Хорошо, - наконец сказал Алексей. - Я нанимаюсь к вам на работу. Но за успех не ручаюсь. В одиночку такие проблемы решать трудно.
- Я буду вам помогать, - вполне серьезно заявила Ольга.
- А дочь Брагина... Алевтина, кажется?
- Она знает, что я поехала к вам для переговоров. Но Аля смирилась с потерей отца. И её вполне устраивает сумма, которую ей будет отстегивать Благасов. Алька сказала, что тоже хотела бы с вами встретиться.
- Алька?
- Ей двадцать, как и мне. А вам - тридцать два.
- Все-то вам обо мне известно.
- Так меня учил отец: хочешь иметь общие дела с человеком - узнай о нем все, что можно.
Ольга открыла сумочку, извлекла доллары, протянула Алексею:
- Здесь - тысяча: аванс.
- Что же, хозяйка, - иронично протянул Алексей. - Не откажусь. Мы, убогие, видим такие деньги только по светлым праздникам. Спасибо, кормилица...
- Не паясничайте, - строго прикрикнула Ольга. - Лучше наливайте, запрет снят, да и договоренность достигнута.
Они выпили, и Алексей налег на закуску. День выдался маятный, длинный, странный. Складывалось одно к одному: беседа "по душам" с главным редактором, явление этой барышни со своими убойными и похоронными делами.
- Давайте сегодня больше не будем о деле, - предложила Ольга. - Устала я от всего этого.
И откровенно призналась:
- Этот месяц весь, после похорон, проревела белугой. Я отца очень любила... И вдруг оказалась одна в огромной квартире. И кругом пустота - в квартире, на душе, в целом мире. У Альки хоть мама есть, а у меня никого...
- Хорошо, - согласился Алексей. - Отложим разговор о делах на потом. Тем более, что будет он длинным. И говорить нам придется не один раз.
Он снова разлил: джин - ей, коньяк - себе. Они выпили, и Ольга поинтересовалась:
- Сколько вы можете выпить?
- Под настроение. Но хорошо, что спросили... Надо подготовиться...
Он извлек из бара, встроенного в книжные полки, ещё одну бутылку коньяка.
- Теперь я верю, - Ольга охотно подставила свой бокал, чтобы он долил её джин, - рассказам о том, что журналисты много пьют. Вы предлагали помянуть моего отца... Вечная память Тихону Никандровичу Ставрову.
Она осушила свой бокал до дна.
- Слушай, девочка, - забеспокоился Алексей. - Не гони лошадей, слетишь с катушек.
- Ой! - радостно воскликнула Ольга. - А можно и я буду говорить вам "ты"?
- Не возражаю.
Коньяк делал свое дело, Алексей чувствовал, что уже немножко "поплыл".
- Тогда выпьем за это! На брудершафт...
Контакт на любовь
