Скамов, Михаил Дмитриевич, 1971 г.р., гражданин Российской Федерации, он же Майкл Скаммо, 1859 г.р., гражданин Северо-Американских Соединенных Штатов, он же Большев, он же Дриба, он же Сосед.Образование высшее, инженер-строитель, владелец и руководитель проектно-расчетной фирмы, секретный агент Московского охранного отделения, член редколлегии газеты «Правда», большевик, принципиальный противник террора, кавалер ордена Станислава 3-й степени…При таких раскладах можно легко стать миллионщиком, но хочется потратить эти деньги с толком, чтобы революция в России получилась бархатной…От автора:Первая книга цикла «Неверный ленинец». Будет Россия Шредингера — одновременно с хрустом французских булок и голодом. Будут приключения, в первую очередь приключения мысли, иногда со стрельбой. Будет много исторических лиц, в том числе малоизвестных. Будет много непонятных слов, ставить примечания к каждому нет возможности, Гугл и Википедия вам в помощь. Будут прямые цитаты из сочинений встречающихся в тексте лиц в качестве их речи или писем.Граничные условия — революция неизбежна, царизм нежизнеспособен, англичанка гадит, мафия бессмертна))Громадная благодарность:Александру Башибузуку за животворящие пендели;Александру Сегалу за марксизм-ленинизм;Андрею Кокореву за бесценные советы по жизни и быту начала XX века (кто не читал «Повседневную жизнь Москвы» — рекомендую)Алексею Вязовскому и бета-ридерам за то, что кто-то все это прочитал.
Звонок из Переславля застал меня в самом начале дороги, на Крестовском путепроводе — звонил Леша, который сумел самостоятельно разрулить проблему. Слишком инициативный бригадир решил сделать бетонную мембрану вдвое толще, потому что «тонкая упадет, нащяльнеке», Леша связался с с тамошним прорабом, имевшим, к счастью, строительное образование, и нужда ехать разбираться отпала.
Я тихо рулил по проспекту Мира, соображая, как распорядиться внезапно образовавшимся пустым днем — максимум удастся закрыть вторую половину — когда пришла мысль доехать до Сокольников и просто погулять, благо я там не был уже лет тридцать.
Парк между Поперечным просеком и железной дорогой был пуст, на аллеях вдоль прудов я увидел всего пару упоротых бегунов и одного собачника, а лесные дорожки, куда я и направился, были вообще безлюдны, что неудивительно холодным утром в будний день со скверной погодой.
Мысли вернулись на внезапный звонок Леши, такие взбрыки в последнее время случались все реже и реже, наше проектно-расчетное бюро заслужило немалый авторитет на строительстве всяких необычных конструкций, заказов на которые становилось все больше — кто винтовую лестницу в монолите пожелает, кто перекрытие личного бассейна, кто вообще полный нестандарт в духе экодизайна. Да, сперва ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Плохо то, что на репутацию мы работали вдвоем с моим сокурсником и совладельцем бюро Серегой, а сейчас я один — полгода назад такой же внезапный звонок принес весть о его смерти от инфаркта.
В лесу было тихо и совершенно безлюдно, тропинки избиты следами копыт конной школы или, может, сокольнического эскадрона полиции и я двинулся искать наше секретное место, в котором когда-то собирались мы, мелкие пацаны, жившие на Маленковской. Хотя черт его теперь найдешь, столько лет прошло — вон, одни деревья вымахали, другие, напротив, упали или спилены и где оно то место, и где те пацаны… Суета сует, всяческая суета и бренность всего сущего, тем паче что последнее подтверждение случилось всего неделю назад, когда ушел друг юности Андрей, с которым мы вместе создавали «самую правильную марксистско-ленинскую партию». Ага, как молоды мы были. Проект загнулся по естественным причинам — наступили девяностые и коммунистические идеи оказались как-то не очень к месту, больше приходилось думать о пожрать и тогда очень кстати начался наш с Серегой проект, позволивший выкарабкаться из омута и начать зарабатывать сперва на «новых русских», потом на самодельной гламурной тусовке и в последнее время даже на олигархах. Вот же жизнь — с Серегой мы виделись ежедневно последние двадцать лет, а умер он мгновенно, а вот с Андреем за эти же годы мы встретились всего 3–4 раза, зато умирал он практически на моих руках, семьи у него не было, только книги и наш «марксистский» сервер. Сервер мы затеяли еще в молодости и все эти годы Андрей поддерживал и пополнял его, благо он остался верен исторической науке и даже успел защитить обе диссертации — кандидатскую и докторскую, превратив в итоге сборничек десятка текстов «основоположников» в крупный, если не крупнейший ресурс по современному марксизму в Рунете.
Его-то он мне и завещал, и теперь надо было думать о новом хостинге, ибо Андрюхино руководство более не горело желанием держать его на институтских серверах (да что там «более» — оно и ранее не испытывало особого счастья по этому поводу, спасал лишь авторитет Андрея в научных кругах). Думы думами, а прошедшую неделю я исправно перекачивал содержимое на свои носители, благо там были только тексты и много места они не требовали.
Сверху цвиркнула какая-то птица и я отвлекся от своих размышлений, втянув носом запах сырой земли и прелой листвы. Нет, секретное место я не найду, надо понемногу выбираться к машине, а то что-то стало холодать. И ехать опять в город, где я остался один — отец умер в начале нулевых, мать 15 лет тому назад, и я до сих пор уверен, что их добили девяностые, с женой давно развелся, дочка вышла замуж за испанца и живет в Малаге, а такими темпами скоро и друзей-товарищей не останется. Перед глазами как живые встали Сергей с Андреем, картинка поплыла и сперва раздвоилась, а потом размножилась, сердце дало перебой и сжалось, и я, чувствуя, что мне не хватает воздуха, почти упал на пенек, привалившись спиной к дереву, успев подумать, что это будет номер — дать дуба под березой в Сокольниках, где меня хрен знает когда найдут.
Парк плыл и переливался, деревья прорастали сквозь деревья, пару раз ослепительно сверкнуло, мелькали какие-то человеческие фигуры… Дышать. Дышать. Вдох носом, живот, ребра, плечи, резкий выдох, чтобы толкнуть сердце, концентрируемся на дыхании, дышать… Неужели инфаркт? Но с сердцем все в порядке, инсульт? Нахрен-нахрен, полчаса без медицинской помощи и можно на всю оставшуюся жизнь остаться овощем. Дышать. Дышать. И не паниковать, живы будем — не помрем.
