Начальник лаборатории был на месте, но попасть к нему оказалось непросто. На пути у сверкающего взглядом Грина встала упрямая и опасная, как противотанковый еж, Наташа, секретарь Сергея Михайловича. То есть, образно выражаясь, прорваться, как тот танк, Филипп мог, но рисковал продырявить днище и, лишившись механика-водителя, заглохнуть в дверях. Решимость и непреклонность Наташи подчеркивала открытая кобура с упрятанным в нее «ПСМ», пистолетом небольшим, но вполне боевым. Особенно на таком расстоянии. Нет, стрелять в Грина ей не пришло бы в голову, но чисто психологически оружие поддерживало непоколебимость Наташи на самом высоком уровне.
– Нельзя! – отрезала она, сурово глядя на Фила.
– Наташа, я не чай пить примчался, ты же видишь! – Грин попытался обезоружить секретаря улыбкой. – Срочное дело государственной важности!
– У тебя всегда срочные дела. – Наташа кивком указала на кресло. – Сядь и жди.
– Не могу я ждать! Пропусти, пожалуйста, будь человеком!
– Грин, еще намек – и стреляю. – Наташа делано нахмурилась.
– Какой намек? – удивился Филипп.
– На то, что я змея. – Секретарь указала на кресло еще и рукой. – Сядь!
– Я ничего такого не имел в виду. – Филипп потоптался на месте, словно устраивающийся на ночевку ослик, и все-таки сел в кресло. Правда, тут же вскочил. – Нет, нельзя тянуть! Время не ждет! Пропусти!
– Только через мой труп!
– Вот ты упрямая! Шоколадку хочешь?
– Сядь или вообще выгоню из приемной! Работать мешаешь!
– А вечером что делаешь? – не унимался Грин. – Хочешь, кино посмотрим, винца выпьем. У меня приятель склад держит, у него французского целый подвал.
– Хочешь, чтобы меня твоя спецназовская подружка поколотила? – Наташа усмехнулась. – Или тебя?
– О, а ты откуда знаешь?
– Весь бункер знает, что ты сегодня пришел счастливый и весь в засосах. Короче, поезд ушел, Грин. Раньше надо было клинья подбивать. Сиди, жди. Кофе налить?
– Ага, налей. – Грин снова сел и воровато покосился на дверь в кабинет начальника.
Едва секретарша отвернулась к кофеварке, он вскочил, но, услышав оглушительный вопль Наташи, был вынужден снова сесть.
– Грин, еще раз дернешься, колбой запущу! Напьешься кофе на всю жизнь!
– Наташа, что за шум? – ожил внутренний телефон.
– Грин бушует, Сергей Михайлович, – нехотя ответила секретарша. – К вам рвется… не порвался бы до самой макушки.
– Грин? Что у него?
– Дело государственной важности! – крикнул Филипп. – Сергей Михалыч, это срочно!
– Потерпеть никак?
– Срочниссимо! Молния! Воздух! Газы! Вспышка справа!
– Впусти этого малахольного, – недовольно произнес начальник. – И кофе сделай, пожалуйста. На троих, раз уж Грин со своей луны на наши головы рухнул.
Причина, по которой Грина не впускали в кабинет к шефу, была банальной. В гостях у начальства сидело еще более высокое начальство. Сам начштаба генерал Алексеев. Мужчина угрожающих пропорций, с чертами лица, словно вырубленными топором, но слывший даже среди мобилизованных довольно грамотным и неглупым человеком. Так что Грина факт присутствия генерала вполне устраивал. Робости перед высокими чинами, как и всякий мобилизованный, он никогда не испытывал, поэтому мяться и запинаться не собирался. А то, что информация дойдет до представителя штаба (грамотного и неглупого) напрямую, без пересказов и неизбежных в этом случае искажений, было вообще замечательно.
– Газы у него со вспышками, – недовольно проворчал Сергей Михайлович. – Чего бузишь, Грин?
– Добрый день, товарищ генерал. – Грин без приглашения уселся за стол для совещаний. – Здрасьте, Сергей Михалыч. Я вам сейчас изложу, а вы сами решите, чего я бузю… бужу… э-э…
– Нарушаешь распорядок, – подсказал генерал.
– Можно и так сказать, – согласился Грин. – Хорошо?
Шеф вопросительно взглянул на Алексеева. Тот снисходительно усмехнулся и кивнул.
– Говори, только коротко, Грин, – разрешил начальник. – Не до твоих изложений нам сейчас.
– Ошибаетесь. – Грин мотнул головой. – Слушайте…
…Как и опасался Филипп, поначалу изложение получалось сумбурным, слушатели морщились, но потом Грин чуть успокоился, и все пошло как по маслу. Теория стелилась, будто шелковая скатерть, гладко и красиво. Михалыч, правда, продолжал морщиться, а вот Алексеев сменил гримасу со скептической на заинтересованную. Заметив, что начальство слушает внимательно, шеф тоже прислушался к словам Грина. Да так прислушался, что в конце концов во взгляде у него не осталось ни капли скепсиса. Одна растерянность.
– Это же… – Сергей Михайлович нервно сглотнул, – крах!
– Пока нет, – без энтузиазма возразил Алексеев. – Не собираюсь ставить под сомнение незаурядные умственные способности товарища Грина, только… Вы ведь не аналитик, верно?
– Нет. Я конструктор. Но ведь и вы не аналитик, товарищ генерал. И Сергей Михайлович в этом деле тоже не специалист. Однако нам всем ясно, что факты складываются именно так, как я сказал.
