Это было сказано таким тоном, что доктор похолодел. Он стал понимать, откуда явился этот наглый тип. Но губы будто сами собой выговорили:
– От кого?
Гость отчеканил:
– От начальника охранного отделения Харлампиева. Не забыл?
Внутри у Гринберга всё оборвалось. Конец, подумал он.
– Слушай меня внимательно, Лейба. Ты вмешался в очень нехорошую историю. Такую нехорошую, что тебе теперь не поможет никто.
– Да объясните, в конце концов, в чём вы меня обвиняете?
– В библиоте… – начал Григорьев, но доктор перебил его, закричав:
– Ах, в библиотеке!.. Теперь я понял! В библиотеке я помогал задержать, к вашему сведению, вора, который оказался вашим шпиком, и теперь вы мне пытаетесь отомстить!
– Молчать! – рыкнул Григорьев и, схватив доктора за фалды пиджака, тряхнул так, что пенсне отлетело в сторону. В дверях показалось лицо привратника.
– Алексей Михайлович, ничего не нужно?
– Закрой дверь, – приказал Григорьев. На вопросительный взгляд привратника бледный доктор лишь вяло махнул рукой.
– Но я же не знал!
– А кого это волнует, если речь идёт о покушении на царя. – Сыщик мотнул головой вверх. – Ты понимаешь, на царя! В этой ситуации все твои заступники будут шарахаться от тебя как чёрт от ладана.
– Ах, боже мой, – запричитал доктор.
– Перестань ныть, – оборвал его Григорьев, – вся твоя жизнь теперь зависит от того, сможешь ты нам помочь или нет.
– Что я должен сделать?
– Ответить на мои вопросы. Готов?
– Да…
– Ты часто бываешь в библиотеке?
– Раз-два в неделю.
– Тех, кто там бывает постоянно, знаешь?
– Ну, более-менее.
– Был в тот день кто-то из незнакомых? Вспоминай!
Доктор наморщил лоб.
– Напрягись. Был ли в тот день кто-нибудь, кого ты в читальном зале не видел никогда?
Доктор пожал плечами:
– Не помню…
– Вспоминай!
– Пожалуй, – неуверенно начал доктор, – пожалуй, был… Да, был. Я его никогда прежде не видел. Да, он сидел с краю.
– Как он выглядел?
– Длинные, до плеч, волосы, – наморщив лоб и чуть прикрыв глаза, заговорил доктор. – Очки. Бородка. Мундир… Такой, я бы сказал, не первой свежести… Типичный вечный студент…
– А потом, после скандала, ты его видел? Где он был?
Доктор опять задумался.
– Не помню… Нет… Да, точно. Мы, – он виновато сконфузился, – то есть те, кто… – он запнулся.
– Понятно. Продолжай.
– Ещё какое-то время, прежде чем разойтись, обсуждали это происшествие, а его не было. Точно не было.
– А куда он исчез? Не видел?
– Нет.
– Ну ладно. – Григорьев встал. – О нашем разговоре – никому! Ни слова. Понял?
– Понял, понял, – закивал доктор.
– И ещё. Продолжай ходить в библиотеку, как и ходил. Если увидишь этого длинноволосого или что-то ещё необычное, сразу звони мне.
Полицейский протянул доктору карточку. После секундного колебания тот её взял. Григорьев нахмурился и, протянув руку, больно сжал плечо доктору:
– Моли бога, Лейба, чтобы только этим всё закончилось. Ты понял?
Гринберг послушно закивал.
Гордон с удовольствием пил кофе. Выспавшийся и заметно посвежевший, он был в хорошем настроении. Впервые, как выехал из Парижа, он смог наконец расслабиться, не чувствуя того напряжения, в котором находился все дни дороги. Он шутил с Павлом, с интересом поглядывал на Ирину, а она, чувствуя его взгляды, не могла скрыть своего смущения.
– Ну, что ж, – сказал Гордон, – пора наконец поговорить о деле.
– Может, ты посмотришь, как там в библиотеке? – неожиданно предложил Павел Ирине. Она взглянула на него удивлённо:
– Ты мне не доверяешь?
– Ну зачем ты так? – укоризненно посмотрел на неё Павел.
– Почему же ты хочешь оставить меня в стороне? – с явной обидой возразила Ирина.
– Ты не будешь никогда в стороне, – ответил Павел, – но некоторые дела, я думаю, не стоит взваливать на женские плечи.
– Ты не прав, брат, – решительно сказал Гордон, внимательно следивший за их спором. – Женщины, которые заняты нашим делом, очень бы обиделись на тебя за эти слова. И потом, – Гордон взглянул на Ирину, показывая, что он на её стороне, – мы боремся в том числе и за освобождение женщин от вековой тирании, за равноправие.
– Да я не об этом, – начал оправдываться Павел, но Гордон его перебил:
– Об этом или о другом, но твои слова отдают махровым домостроем.
– Спасибо, но адвокатов мне не нужно. – Ирина поднялась и направилась к двери.
Гордон удивлённо посмотрел ей вслед. Когда они остались вдвоём, он внимательно посмотрел на Павла.
– Ты ей не доверяешь?
– Конечно же, доверяю. Доверяю как себе, но… – Павел виновато взглянул на собеседника, – я не хочу ею рисковать. Если с Ириной что-нибудь случится…
– Лямур?
Павел чуть поморщился:
– Я не хотел бы употреблять это слово, но, надеюсь, ты меня понимаешь.
– Нет, – резко отозвался Гордон. – Я тебя решительно не понимаю. Более того, мне странно слышать это от тебя.
Гордон встал, прошёлся по комнате, остановился перед ним:
– Я тебя сейчас просто не узнаю. Что с тобой произошло? Ты что, забыл, ради чего мы боремся и живём?
– Я не забыл, но…
– Что «но»?
Павел ответил не сразу:
– Я люблю её, понимаешь?
