В назначенный час все боевики Солдатова были у него на квартире. Собираясь по одному, по несколько раз проверяясь, нет ли за собой слежки. Когда наконец последний – рабочий металлического завода Еремей Михайлов – зашёл в квартиру, Солдатов, тщательно закрывая за ним дверь, провозгласил:
– Все в сборе.
Рассаживались за стол, украшенный пыхтящим самоваром, весело. Всем было радостно видеть друг друга.
– Что у нас сегодня за праздник? – с улыбкой поинтересовался Михайлов.
– Ты пришёл, живой-здоровый, вот и праздник! Разве мало?
– Так почему бы не отметить?
– Налетай! Полный самовар.
Но все замолчали и повернулись к Солдатову, когда он пришёл и занял своё место.
– Скоро у нас, ребята, – начал он без всяких предисловий, – будет серьёзная работа.
Все радостно загалдели, Михайлов даже перекрестился:
– Слава те господи!
– Еремей, – укоризненно взглянул на него Солдатов.
– Виноват, – улыбнулся тот. – Уж больно новость-то светлая.
– Да, новость светлая, – согласился Солдатов. – И ещё новость. В Москву прибыл Виртуоз.
– Да ну?
– И с какой целью?
– Я ему подыскал тут неподалёку квартирку, скоро там встретимся и всё узнаем. Понятно, что Виртуоз пустяками не занимается.
– Здорово!
– Давно пора!
Хозяин переждал всплеск эмоций и продолжал уже совсем иным тоном:
– А вторая новость не светлая.
– Что такое?
Все встревоженно обернулись к нему.
– Я в воскресенье был на встрече с Вейцлером. Пасут его крепко. Вокруг него человек пять или шесть, а то и больше. Держится он молодцом, но, судя по всему, из последних сил. Достаётся, видно, им всем: и ему, и Соне, и, уверен, даже ребёнку. Мы должны его спасти. И как можно скорее.
Солдатов замолчал. Все напряжённо ждали.
– Я не проговаривал это ни с кем из руководителей. Но лично я уверен: мы должны это сделать.
– Верно! – горячо заговорил Иван Свитнев. – Нельзя бросать своего товарища. Так я говорю? – он обратился к присутствующим.
– Да!
– О чём разговор?
Собравшиеся загалдели, вскочили со своих мест. Солдатов поднял руку:
– Тише. Ради этого я вас и собрал сегодня. Весь вопрос, как это сделать. Мы должны как можно скорее изучить все подходы к дому Вейцлера, узнать его соседей, сколько полицейских снаружи и внутри его квартиры, когда происходит их смена. Еремей, – обратился он к Михайлову, – на тебе, кроме того, как всегда, готовность оружия группы.
– Понял, – кивнул Еремей.
– Если у кого-то есть сомнения, пусть скажет об этом сразу.
– Какие могут быть сомнения? – возмутился Свитнев. – Пойдём все. Да, братцы?
Взволнованные, с горящими глазами, они один за другим подтвердили решимость:
– Да.
– Да.
– Да.
– Да.
Солдатов серьёзно сказал:
– Я тоже – да.
Зубов мерил шагами свою комнату. Сидеть на одном месте он был не в состоянии. Ходьба создавала иллюзию какого-то движения. Если не из точки А в точку Б, то хотя бы – мысли.
Пять шагов туда. И почему-то только четыре – обратно.
Ситуация выглядела неразрешимой. Как часто говорил один знакомый: «Куда ни кинь, всюду клин!» И эти слова точно соответствовали положению, в котором он оказался.
Пять шагов туда. Четыре – обратно.
Всюду, какой бы вариант ни приходил в голову, всюду был клин. Почти в одно и то же время он стал (о чём страстно мечтал!) членом боевой группы и – провокатором, готовым сдать охранке своего друга.
Пять шагов туда. Четыре – обратно.
«А если ещё раз попробовать бежать?» – мелькнула сумасбродная мысль. Подгадать момент и – куда-нибудь подальше. Залечь. Затаиться. Но он тут же вспомнил случай с извозчиком и понял, что сбежать вряд ли удастся. Но даже если и удастся, то что будет с Ириной? Мало того, что он отказывается от неё навсегда, так ещё и обрекает её на страдания. Нет, так нельзя. А что можно? Всюду клин.
Пять шагов туда, четыре – обратно…
Неожиданно в коридоре раздались быстрые шаги, а затем стук в дверь.
– Открыто, – крикнул Зубов.
В комнату шагнул Харлампиев.
– Извините, что без приглашения, – он окинул взглядом невзрачную комнату, потом – мрачного Зубова. – Вижу, не рады моему визиту?
– Нет.
– Спасибо за откровенность. Я бы не стал обременять вас своим присутствием, но время, которое я вам дал на раздумья, увы, истекло.
Он достал ордер на арест Ирины.
– Я вам говорил, что я человек подневольный. Начальство требует результат. Мне нужна замена.
Харлампиев положил на стол ордер.
– Я тоже не хочу, чтобы Ирина Александровна отправилась в Сибирь. Она там не выдержит. Так что всё в ваших руках, Сергей Васильевич. Мне, откровенно говоря, всё равно, кто будет вместо неё. Я предлагаю вам сделку. Причём на ваших условиях. Решайтесь, Сергей Васильевич. Время.
Харлампиев демонстративно взглянул на часы.
– А если, – судорожно заговорил Зубов, хватаясь, как утопающий, за соломинку в надежде хотя бы отдалить неизбежное, – я вам скажу, а вы меня обманете. Мне сколько раз говорили, что полиции верить нельзя.
Гость усмехнулся:
– Хотите, докажу, что это не так?
Зубов неуверенно пожал плечами.
– Мы договорились: вы мне имя, я уничтожаю ордер. Так?
– Так.
– Я согласен поменять очерёдность, чтобы вы не подумали, что я лукавлю. Смотрите.
