Провокация: Театр Игоря Вацетиса полностью

Туапсинский. Я еще не проснулся как следует. И глотка кофе в горле не было. Когда проснусь, буду такой же важный и накрахмаленный изнутри, как вы.

Каспар. Что значит «намаленный»… «накрахленный»…

Туапсинский. Это значит «прекрасный», «достойный», впрочем, «накрахленный» превосходное слово, точно выражающее суть. Коля, кофе дают?

Николай. Кофе дают в кофейне. А тут заседание будет. Велели минералку. Каждому две бутылки – с газом и без газа. Принесут, когда все соберутся. (Выходит.)

Туапсинский. Что-то я невпопад. Скажите, месье Каспар, у нас в принципе-то дела идут? Я как-то не могу уследить общее развитие. На сегодняшний день мы на коне или мы в полной жопе?

Каспар. На сегодняшний день вы в полной жопе, но я для того приехал, чтобы вы скоро были на коне. Некоторые русские пословицы я хорошо знаю.

Туапсинский. Отлично! Могу ли я чем-нибудь быть полезен?

Каспар. Полезен быть не можешь.

Туапсинский. Мерси, мой иностранный друг. (Прогуливается, потирая руки.) Как-то зябко здесь. Или это меня знобит? А знаете, Каспар, мне жаль, что у нас такой тотальный запрет на курение. Сейчас бы затянуться натощак ароматным дымком, прогреть нутро…

Каспар(поднимая палец вверх). Никифорэ!

Туапсинский. Да-а, Никифорэ не потерпит. Значит, во всем нашем билдинге ни одной пепельницы и ни одной зажигалки. А ведь это жестоко, а, Каспар?

Каспар. В Нью-Йорке весь город не курит.

Туапсинский. Сравнили! Там колют наркотики, там все играют на саксофонах и вообще там говорят по-английски. Что ж нам равняться на них? (Вдруг заметив портрет на стене.) Боже мой, а это кто такой? Каспар, кто это?

Каспар. Не знаю. Я думал, это ваш спонсор.

Туапсинский. Спонсор? Трефелевич, что ли? Да нет! Это не он. Ужасный взгляд… Спонсор? Не знаю. Как можно так сфотографировать человека, чтобы все нутро было наружу? Ужасно. А почему этот портрет повесили здесь? (Смотрит в окно, то есть в зрительный зал.) Прекрасная погода. Деревья. Ветки. Птицы. Каспар, вам нравится Россия?

Каспар. Нравится.

Туапсинский. Что же вам в ней особенно нравится?

Каспар. Люди.

Туапсинский. Это вы просто нагляделись на портрет нашего спонсора.

Входят Парковка, Магдалена и Николай. Николай вносит картонный ящик с бутылками минеральной воды.

Парковка. Григорий Львович, я вам отдала системный анализ?

Туапсинский. Вы мне давали, но я вам вернул его обратно. Доброе утро, Лидия Павловна!

Парковка. Доброе утро… Бонжур, Каспар! Куда вы мне вернули?

Туапсинский. В ваш ящик, как всегда.

Парковка. Вы его заперли, ящик?

Туапсинский. Разумеется…

Парковка. А почему же он открыт?

Николай выходит. Магдалена расставляет карточкиперсоналии.

Туапсинский. Лидия Павловна, вчера вечером я закрыл его на два оборота.

Каспар. А что за системный анализ?

Парковка. Да не в анализе дело… там внутри лежали другие бумаги… я случайно оставила… (Туапсинскому.) Вы их видели?

Туапсинский. Говоря откровенно… я вчера…

Парковка. Вы даже не посмотрели? Просто положили назад и, скорее всего, не заперли ящик!

Туапсинский. Это невозможно, я запер на два оборота. И еще, помню, подумал – пусть полежит, завтра прочту.

Магдалена(держа карточку в руках). Трефелевич будет? Ему ставить?

Парковка (резко). Трефелевича больше не будет никогда!

Туапсинский. Да, кстати! Чей это портрет?

Парковка. Понятия не имею.

Туапсинский. Это не Трефелевич?

Парковка. Да вы что? Какой Трефелевеч?.. Хотя… черт знает что… кто это? Магдалена, откуда это?

Магдалена. Не знаю, я раньше не замечала… Может быть, это Петр Алексеевич?

Парковка. Вы что, с ума сошли? Протрите глаза! Кошмар какой-то!

Входит Николай.

Николай. Петр Алексеевич!

Все бегут встречать Акимова.

Смена света.

Из правой двери входят Батенин и Стоцкий. Батенин в гриме успешного депутата Акимова в стиле Петра Великого. В руках Стоцкого бутылка с питьевой водой, достает какие-то таблетки, порошки, принимает.

Батенин. Что молчишь?

Стоцкий. А бетасерк где же? Куда ж я его… (Роется в таблетках.)

Батенин. Я спрашиваю, что молчишь?

Стоцкий(рассеянно). М-м? Я не молчу… я таблетки свои ищу.