Провокация века полностью

«В борьбе с революционным движением на местах практиковались тогда два метода. Первый состоял в том, что организации давали сплотиться и затем ликвидировали ее, чтобы дать прокуратуре сообщество с большими, по возможности, доказательствами виновности. Второй же заключался в систематических ударах по революционным деятелям, дабы мешать работе, не позволять сорганизовываться, проваливать их в глазах их же товарищей, как деятелей не конспиративных, что влечет удаление от работы и т. д., иными словами, действовать системой предупреждения преступлений, а не только пресечением. Первый был более эффектен по результатам, второй более правилен по существу. Я был сторонником второго метода. Мы наносили местным эсерам удар за ударом, мешая им. Вскоре после ареста Гершуни мы порознь арестовали наиболее активных работников. Эсеры массой тогда не владели. Партия только что складывалась. Их киевский комитет состоял тогда из евреев. Сторонниками партии в Киеве была еврейская интеллигентная молодежь, преимущественно девицы. Влияние Гершуни сказалось в том, что все они бредили террором».

Поясню, о каких достоинствах первого метода говорит Спиридович. Чем больше организация, тем больше ее членов, «расколовшихся» на допросах, тем больше свидетельских показаний в суде, дающих возможность вынести обвинительный приговор. А второй метод борьбы с революционерами доказательств для суда практически не давал, поскольку революционеры были тоже не лыком шиты и по отдельности их было трудно уличить. Тот же Гершуни (Герш Исаак Ицков), бывший до Азефа главой боевой организации эсеров, которого дико боялись не только царские сановники, но и сами революционеры, был хитер и не оставлял никаких следов (доказательств). Он не только сбегал с места теракта, как только боевик-исполнитель направлялся к жертве, но и никогда сам ничего не писал, чтобы ему не могли предъявить в качестве доказательства его почерк на уличающих документах. До своего ареста в Киеве Гершуни уже организовал убийство целого ряда царских сановников, но когда люди Спиридовича его взяли с пистолетом в кармане и рукописями статей, из которых было ясно, что Гершуни едет из Златоуста после убийства тамошнего губернатора Богдановича, то… доказательств для суда все равно не было. Ну, пистолет (не запрещено), а документы написаны не его почерком.

Однако в царской России было наказание и для таких случаев, правда, не дающее надлежащего эффекта, — административное. Оно действительно было таковым — его налагал не суд, а царская администрация. Какой-то полицейский начальник мог дать революционеру 5 суток ареста, генерал-губернатор — до 3 месяцев, Особое совещание при МВД (сохранявшееся и в СССР до 1953 года) давало ссылку в Сибирь, с которой все революционеры благополучно сбегали. И Гершуни, само собой, сбежал из Сибири за границу, а Сталин, не бегавший за границу, вынужден был сбегать из ссылки семь раз.

Тем не менее Спиридович, как видите, был все же сторонником предупредительных мер и сторонником разрешения социальных конфликтов, толкающих людей в революцию (но об этом не буду).