— И причем тут Айя-София?
— Советский Союз является законным наследником Российской Империи, принявший на себя все ее права и обязательства. А Российская Империя была законным наследником Восточной Римской Империи. Византии. Понимаете, к чему я клоню?
— Вы же сказали, что не хотите воевать с Турцией.
— Не хочу. И говорил и говорю. Но военные успехи вскружили головы отдельным гражданам. И указанный вопрос поднимается в кулуарных разговорах. Поэтому я и предлагаю найти способ для примирения по этому вопросу. Возвращение Святой Софии — это самый минимальный шаг, который позволил бы мне найти управу на эту болтовню.
— Как будто вы ее не сможете найти и так…
— Не смогу. Как и любой правитель, я опираюсь на определенные группировки. И не могу идти против их интересов.
— Тогда вы понимаете, почему я не в состоянии сделать то, что вы просите.
— Или не хотите?
— Духовенство на это не пойдет.
— И София — это начало. — словно не услышав его, продолжил Фрунзе. — Нам нужно будет найти способ примирить горячие головы. Я вижу это в том, чтобы все древние храмы, переделанные в мечети, вернуть христианам. Взамен я помогу вам с возведением крупных, красивых мечетей в крупных городах Союза. Для компенсации.
— Вы меня не слышите? Духовенство на это не пойдет.
— По делам их узнаете их, — пожал плечами Фрунзе. — Я предлагаю доброе дело в обмен на другое доброе. Куда более значимое. Я ведь не за деньги предлагал купить Софию. За деньги храмы покупать не прилично.
— Что за дело?
— В Союзе разработали новый тип домов с гибкой планировкой и конфигурацией[20]. При массовом строительстве они получатся достаточно дешевыми. Быстрыми в возведении. Но главное — они сейсмостойкие. То есть, мы очень быстро, буквально в считанные годы сможем преобразить многие города Турции.
Ататюрк замолчал.
Задумался.
Эти дома ему были не так чтобы и нужны. Да, дело хорошее. Но они явно недостаточная плата для такой уступки. Равно как и строительство новых мечетей в Союзе. Однако какова альтернатива?
Он скосился на Фрунзе.
Тот смотрел на него и добродушно улыбался. Однако никого в мире эта демонстративная доброта уже не обманывала. Она выглядела словно улыбка паука. Такого милого. Такого пушистого…
Войска Фрунзе освободил на востоке. То есть, технически он был готов к войне с Турцией. Теперь готов. Момент для вступления в войну Ататюрк упустил.
Тем более, что судьба Финляндии, судя по всему, висела на волоске. И, дожав ее, Михаил Васильевич бы сосредоточил на южном направлении все свои силы. И даже новый флот бы привел. Тем более, что греки явно дали понять — на кого они будут делать ставку в этой игре. А значит, если Фрунзе им пообещает что-то, то они выделят свои порты под базы для Балтийского флота и дирижабли. Так что Турция в самые сжатые сроки окажется в блокаде.
На суше же…
Он поджал губы. То, как РККА действовала в Афганистане не оставляло шансов удержать их в горах. Да и в остальном все выглядело очень грустно.
— Добрые дела, говорите? — наконец, произнес он.
— Да.
— А если мне не удастся с ними договорится?
— Добро всегда побеждает зло. — пожал плечами Фрунзе.
— Вот прям всегда?
— Кто знает. Если хотите — мы можем это проверить.
— Не стоит… — дернув подбородком, произнес Ататюрк…
Вечером того же дня делегация Турции подписала «бумажку» о вхождении в Организацию договора коллективной безопасности. Учрежденной Советским Союзом. А следом и в Таможенный союз, формирующий единой экономическое пространство Турции и Союза.
Потом — договор о совместной обороне Черноморских проливов. Акт о выделении Советском Союзу земли для строительства для этих целей военных баз. И так далее. Включая договор о намерениях «возрождения и укрепления культурного наследия», в рамках которого Айя-София должна была вернуться в свое состояние Святой Софии. И не только она…
Раннее-раннее утро.
Только рассвело.
Бойцы ВДВ сидели по лавкам внутри тяжелого военно-транспортного самолета и старались тихо перешучиваться. У «войск дяди Васи» имелись свои, специализированные самолеты. Да, в очень небольшом количестве[21], но были. На которых они и отрабатывали массированное десантирование в зоне вероятного противодействия ПВО, работая в более благоприятных условиях с дирижаблей. И именно в таком военно-транспортном самолете этот взвод сейчас и находился.
Людям было нервно.
Даже несмотря на то, что ПВО неприятеля молчало.
У каждого из бойцов — свыше пятидесяти прыжков. Плюс прочая подготовка на соответствующем уровне. Но все равно — тревожно. Не так, как во время Польской кампании, но все же…
Смешок соседа.
Сдавленный.
Кто-то кашлянул.
Из угла донеслось игра защелкой, которая мгновенно прекратилась, когда унтер-офицер повернул туда голову.
Щелкнул замок двери и в транспортный отсек вошел командир взвода. Напряженный. Сосредоточенный. Он прикрыл за собой дверь и уставился на личный состав.
Наступила тишина.
Ну… такая… только двигатели надрывались за бортом.
