Мы идём с тобой, собака, прямо
в этом мире, полном тишины, —
только пасть, раскрытая как яма,
зубы, как ножи, обнажены.
Мне товарищ этот без обмана —
он застыл, и я тогда стою:
злая осторожность добермана
до конца похожа на мою.
Борис Корнилов «Собака»
Тоня ехала в деревню к бабушке, точнее, к Магде. Звонил Костя, сказал: бабушка в больнице до завтра, а там собака приболела, скулила целый день, надо её накормить и присмотреть, а завтра с утра все приедем.
Тоня шла по заметённым снегопадом тропинкам от станции и думала, что лучше бы Костя перед отъездом Магду отвязал, та бы сейчас её встретила, она всегда чует гостей. Но Магда не выбежала навстречу и даже не тявкнула, когда Тоня, подойдя к дому, взялась рукой за обледенелый край калитки. Значит, что-то серьёзное.
Магда лежала у своей будки на боку и тяжело дышала, раскрыв пасть, глаза у неё были закрыты. В ногах собаки уже застыла на морозе жёлтая лужа, шерсть сухая и холодная. Плохо дело. Замёрзнет.
Тоня сбегала в дом за горячей водой и поставила миску рядом с мордой собаки, та чуть повела носом. Тоня намочила варежку и тоненькой струйкой выжала тёплую воду ей в пасть. Магда сглотнула.
Опустошив остывающую миску, Тоня сдвинула собаку в сторону от жёлтого пятна и прикинула, сможет ли дотащить её до дома. Нет, невозможно. Животное весит почти столько же, сколько сама Тоня, а там ещё ступеньки, и узкий проход между оранжереями, и острые выщерблины льда около клумбы. Угробит она собаку.
Тоня зашла в дом и сняла с вешалки несколько полушубков, пахнущих подмокшей овчиной. Вернувшись к будке, Тоня расстелила на снегу один из них и волоком затащила на него Магду. На второй легла сама рядом с ней. Третьим накрыла сверху себя и собаку и крепко обняла её за шею.
Костя вернулся с бабушкой около одиннадцати. Растормошил спящую Тоню и забрал Магду к ветеринару. Та даже смогла доплестись с его помощью до машины.
Всё будет хорошо — она точно это знает.
Сегодня Лиля пришла домой пораньше. Спать хочется! Завалиться бы сейчас на тахту, выспаться, а потом ещё поваляться с книжкой.
Лиля вспомнила дачу и гулкую веранду с разноцветной мозаикой на решётчатых окнах, в которые пробивается неясный утренний свет. И скрипучий крик петуха… Вот туда бы — и закутаться в плед.
«Нет, выспаться мне не дадут, — улыбнулась про себя Лиля, — Сегодня у меня день рождения».
Лиля уже много лет назад махнула рукой на все эти условности. Ушло ощущение праздника, ожидание чуда. А устраивать показуху и вымучивать из себя веселье — зачем?
Но дети хотят радости. Вот и сейчас на кухне топот, цоканье посуды, и кто-то двигает стол. Лиля бросила сапоги в прихожей и в колготках прошла на кухню.
Так и есть. Даша со Стёпкой готовят праздничный ужин: салатики и торт.
На столе стоит ваза с жёлтыми розами — это единственные цветы, которые Лиле действительно нравятся. Как солнце пришло в дом.
Лиля опускается на стул и смотрит на детей. Как же это хорошо — ничего не делать…
Даша гремит тарелками, деловая, как всегда, и с новой причёской. Цвет то ли оранжевый, то ли… непонятно какой. Всё придумала, всё организовала и Стёпку вовлекла. Прямо как Лиля в юности, только ещё сильнее.
Степан режет торт. Сын уже на голову выше Лили. Опять из всех рубашек вырос.
На кухне появляется перепачканный шоколадом младший — Игорь. Понятно, дали конфету и усадили смотреть мультики.
Теперь хозяйством занимаются все трое: мелкий раскладывает рядом с тарелками ложки.
— Мам, ты опять грустная, — осторожно замечает Стёпа, — Устала?
— Устала, — кивает головой Лиля.
— Мам, что я могу для тебя сделать? — откладывает он нож в сторону.
Даша тоже поворачивается и вопросительно смотрит на Лилю.
— И я, — подает голос Игорь, — Что сделать?
Что же вы можете для меня сделать, милые мои?
Лиля грустно улыбается и протягивает дочери руку. Та тут же прижимается к ней. Худющая какая.
— Доченька, будь счастлива — Это всё, что мне от тебя нужно.
Потом Лиля смотрит на сыновей. Эти — другие, и Лиля не знает, что они могут для неё сделать.
— А вы делайте, что должно, и будь что будет.
Степан замирает. Его лицо становится серьёзным, почти суровым. Его внутренний взор уже устремлён куда-то далеко за пределы кухни. Куда?
Игорёк переводит взгляд с одного на другого. Колготки у него растянуты на коленках, за поясом два перекрещенных пластмассовых меча, на голове велосипедный шлем — ну настоящий герой, защитник слабых.
— Мам, давай я тогда чашку помою, — лезет он в раковину.
— И полы, — возвращается к действительности Степан.
— Щас! — вопит Игорь и бежит в ванну за тряпкой…
Вадим застал Валю рыдающей на лавочке у подъезда. В руке у неё была отсыревшая от слёз сигарета, и Валя, захлёбываясь то ли слезами, то ли табачным дымом, надсадно кашляла в мокрые ладони.
