— Как я вам завидую, девочка! — Елена Федотовна поднялась с пола, где тщетно пыталась обвязать двумя шарфами расползающийся чемодан.
— Мама хочет сказать, что я мешаю ее героизму, — съязвила Карина.
— Что ты, Карик? — смутилась Елена Федотовна и снова повернулась к Лии: — Я вас люблю и уважаю. Берегите себя, пожалуйста.
— Я хотела на фронт… Не взяли… Может быть, с окопов удастся…
— Да, я вас понимаю, девочка… Только берегите себя, пожалуйста. Дайте я вас перекрещу.
— Мама! — крикнула Карина.
— Я неверующая, — тихо сказала Лия. Ей было неловко.
— Да. Я знаю. Я тоже неверующая. Но на кого еще надеяться? — Она неумело, видимо, забыв, как это делается, перекрестила Лию.
— Не бойтесь, — шепнула. — Христос — для всех. Только, пожалуйста, останьтесь живы…
— Вам не холодно? — спросил Гошка, с любопытством глядя на рыжую девушку.
— Нет, что вы! Это так взбадривает. Мне Елена Федотовна посоветовала, — как бы извиняясь, что полезла в октябрьскую воду, ответила Лия. — А Рина, наверно, уже в дороге, — поторопилась перевести разговор.
— Наверно, — согласился Гошка. — А вы спать не будете?
— Не знаю. Боюсь, не засну…
— У меня тоже бессонница.
— Это потому, что очень много впечатлений, — ответила Лия. — Как вы думаете, завтра мы много выроем?
— Посмотрим. Положение очень тревожное.
— Представляю.
— Вы умеете хранить военную тайну? — вдруг спросил Гошка, весь переполненный новостями.
— Не знаю, — испугалась Лия. — Мне ее никогда еще не доверяли.
— А слово дать можете? — спросил раздраженно, боясь, что еще немного, и он выложит ей военные секреты, не получив никаких гарантий.
— Могу, — улыбнулась Лия. — Могу комсомольское. Хотите?
— Хорошо, — обрадовался он. — Положение очень тяжелое. Так что вы завтра особенно много не ройте. Нам отсюда уходить придется.
— Как? — недоуменно вскрикнула Лия.
— Скорее всего, пешком, — не дал он ей договорить. — Обещали вагоны, но они вряд ли прибудут.
— Это неправда. Не сердитесь, но я не верю. Откуда вы знаете?
— Знаю.
— Вам капитан сказал?
— Это неважно. Только не думайте, что я трус.
— Бедный, я ничего не думаю. Я только не могу поверить. И почему это он вам сказал? Почему он всем не сказал? Или все уже спали? Простите, я ничего не понимаю. Зачем же нас сюда привезли? Гоша, ради бога, скажите? Это шутка, да?
— Нет. — Он мотнул головой. — Но помните, вы дали слово. Нас привезли копать оборону. Но фортификаторы, подлецы, бежали, потому что немцы близко. Понимаете?
— Вам нельзя в плен попадать! — шепотом орал Гошка.
— Да-да… Я понимаю. Спасибо… Я хотела пойти на фронт. Меня не взяли. Разрешили только в госпиталь, санитаркой. Но я уже была санитаркой. Дома… — Она потупилась, словно боялась обидеть покойную маму. — Я умею стрелять из винтовки. — И она с надеждой посмотрела на Гошку, будто он был начальником арсенала.
— Шофер сказал — никакого оружия не будет. Эта Домна просто врала. Удирать будем. А дали бы винтовку, никуда б не ушел.
— И я, — вздохнула Лия.
