Парень отметил, что яйца стоят всего десять копеек за штуку и быстро прикинул в уме: — Пару на завтрак, пару на ужин и три штуки в обед. Итого, будет семь. Умножить на тридцать, всего двести десять. То бишь, два червонца и рубль. Девять остаётся на хлеб, свежую зелень и прочее. Можно будет, по воскресеньям, даже взять бутылочку пива.
Сказано, сделано. Иван купил двести десять яиц, чем вызвал небольшую растерянность во всём магазине. Продавцы даже подумали, не начался ли очередной дефицит, устроенный властью?
Архитектор принёс покупку домой, сложил всё в холодильник и стал жить наполненной жизнью холостого мужчины. То есть, все вечера лежал на диване и спокойно смотрел телевизор.
Первые дни, Иван с большим удовольствием употреблял куриный продукт. Завтрак и ужин он съедал дома, а на обед, брал на работу, варёные яйца и хлеб. Утром он яйца жарил на подсолнечном масле, а если вставал очень поздно, то просто пил их сырыми. Быстро, дёшево, вкусно и очень полезно.
Вторую неделю, Иван не так восторгался замечательным вкусом яиц, как не очень давно. Он утешался лишь всем остальным. Мол, еда достаточно сытная, наелся и ладно.
Третья неделя прошла с небольшим напряжением. К концу месяца, есть куриные яйца совсем не хотелось, а их внешний вид или запах вызывал отвращение. Не помогала ни соль, ни перец, ни даже горчица, намазанная внушительным слоем. Ни думать, ни говорить о них, парень тоже не мог.
С тех самых пор, Иван яйца больше не ел, а если случайно и видел, что кто-то жуёт куриный продукт, то, как можно скорее, отводил в сторонку глаза. Он весь передёргивался и с огромным трудом сглатывал плотный комок, появившийся в горле.
Саша Соболев жил в Баку вместе с родителями, с дядями, тётями и прочей роднёй. Он вырос в многонациональном городе СССР. Как и многие русские, парень свободно владел азербайджанским, говорил по-армянски, немного понимал еврейский язык.
Он учился в школе с ребятами, что обитали в соседских домах. С кем-то дружил, с кем-то только общался, а с кем-то был по-настоящему в контрах. Всё у него было так же, как у прочих мальчишек его подросткового возраста.
Окончив десятилетку, Саша поступил в техучилище, прошёл положенный курс и стал наладчиком устройств с ЧПУ. То есть, станков с числовым программным управлением. Так в те времена назывались предшественники промышленных роботов. Сейчас они заменили людей на сборочных линиях современных заводов.
Затем, молодой человек познакомился с замечательной девушкой. Саша женился на ней, обзавёлся двумя прелестными детками и думал, что жизнь у него уже совсем устоялась.
Вот тут и пришла «КАТАстройка». Начались беспорядки, а затем и жестокие чистки по национальному признаку. Сначала изгнали из Азербайджана армян, а потом принялись и за прочих «русскоязычных».
Люди, которые не очень давно, прибыли на Апшерон, уехали первыми. За ними потянулись и те, у которых имелись родные в других местах некогда единой страны. Остались лишь те, кому некуда было отправиться.
Таких очень долго третировала местная шваль. Часто их заставляли покинуть квартиры, полученные от государства, и перебраться в те развалюшки, что вдруг оказались свободными. Многие не вынесли таких издевательств и тоже уехали. Причём, с одним чемоданом руках.
Семью Саши почему-то не трогали. То ли, из-за того, что их предки жили в Баку с давних времён, ещё с тридцатых годов? То ли, ещё по какой-то причине? Как бы там ни было, с жильём у них всё осталось по-прежнему. А вот с работой дела обстояли неважно.
Приезжие специалисты, что жили на Апшероне, вернулись на родину. Торговые связи с другими частями советской страны мгновенно разрушились. Поточные линии встали. Суперсовременный завод, на котором Саша трудился наладчиком, внезапно закрылся.
Как и во всём СССР, в Азербайджане вдруг началась вакханалия «свободного предпринимательства». Те, у кого имелись деньги и связи, сразу же стали «большими» людьми. Все остальные совсем обнищали.
Возникли новые торговые точки, а следом за ними, большое число павильонов, в которых стояли ряды самых разных игровых автоматов.
Такие устройства появились в стране ещё в середине семидесятых годов. Саша сам немного играл на этих машинах. Он быстро понял, что это чистейший обман и прекратил тратить деньги впустую. Тем более, что деньги для мальчика были немалые.
В те времена, сеанс короткой игры стоил пятнадцать копеек. Ну, а на завтрак в средней образовательной школе, ему мама давала только «десюнчик». То бишь, «серебряный» гривенник.
На эту «огромную» сумму можно было купить вкусный коржик и стакан лимонада, или стограммовый брикетик мороженного, или сбегать в кино на детский сеанс. А тут бросил монеточку в прорезь железного ящика и жди результата. Автомат поморгает яркими лампами и скажет тебе металлическим голосом, что Вы проиграли. Вот и весь разговор.
