— За деньги, - со злостью огрызнулась Тереска, и обе внезапно замолчали, уставившись друг на друга. Шпулька тяжко, как кузнечный мех, вздохнула, поправила на коленях тыкву и покрепче прижала ее к себе. Тереска, грустно покачав головой, с обидой сказала:
— Нет, ты посмотри, все в эти проклятые деньги упирается. Мир так по-дурацки устроен... Шпулька оперлась подбородком о тыкву.
— Ну ладно, - зловеще сказала она. — Допустим, поплывем мы на этой байдарке, а жить станем в палатке. Нападут на нас хулиганы и что? Пригодятся тебе твои деньги, даже если они у тебя заведутся? Станешь в них швыряться бумажками?
— Хулиганы бы не обиделись, — пробурчала Тереска. — Глупенькая ты, сама себе создаешь проблемы. Можно записаться на курсы дзюдо. Можно взять с собой мясницкий нож. Или финку. Или старый штопор моего брата... рекомендуется для глаз.
— Или дрессированную гадюку. Или автомат. Или огородиться колючей проволокой и пустить по ней ток...
— Я ей про дело, а она про козу белу! Мы же про самостоятельность говорили!
— Я не собираюсь быть абсолютно самостоятельной, — твердо заявила Шпулька. - В ограниченных пределах, пожалуйста, а полностью ни в коем случае. И тебе тоже не советую.
— Я во всяком случае попробую. Посмотрим, как мне это удастся и в каких пределах...
Встреча с Басей оказалась для Терески поворотным пунктом. Замечание насчет амбиций прозвучало вовремя. Впереди забрезжил слабенький свет надежды. Ложные амбиции... Точно, от них одни неприятности. Неуверенность в чувствах Богуся стала невыносимой. Тереска решила хоть что-нибудь о нем разузнать, раздобыть его адрес, начать действовать, иначе она умрет от удушья, разорвется на куски или сойдет с ума. У Терески были его снимки и в любом случае она обязана была их отослать. Вот именно, что обязана! Посему она имела святое право разузнать его адрес, в этом не было ничего унизительного.
«Обманываю себя, — безжалостно уличала собственное лукавство Тереска. — Конечно, снимки только предлог. Я обманываю себя так нагло, что не имею права руки себе подать».
Однако принятое решение и возможность действовать, принесли ей такое облегчение, что она решила пока что к себе не придираться. Она еще не знала, как поступит, но сама обретенная свобода выбора подействовала на нее живительно. Любое известие о Богусе было лучше полной неизвестности, в которой она пребывала. Будь что будет! — думала Тереска, отправляясь с визитом к другу Богуся.
Збышека она выбрала по нескольким причинам. Во-первых, она считала его очень симпатичным, во-вторых, на турбазе он принадлежал к числу самых близких друзей Богуся, а в-третьих, он тоже собирался поступать в медицинский институт. К ней он относился благожелательно, не обижаясь на то, что она вырвала Богуся из компании. Жил он неподалеку, в сентябре она встретила его на улице и узнала, что его приняли в институт. Тереска имела полное право навестить его и даже приготовила несколько фотографий, сделанных на турбазе.
Вечер был холодный, хмурый и мокрый, словно погода припомнила наконец, что уже ноябрь, и перестала притворяться летом. Шел дождь.
Збышек, худенький голубоглазый блондин с подвижным, всегда готовым к смеху лицом принял Тереску так, словно ее внезапный визит был для него огромной радостью. Тереска с благодарностью подумала о плодах хорошего воспитания. Терескин зонтик, с которого стекала вода, они с веселым смехом устроили в ванной, а потом он угостил ее апельсиновым соком, рассказал о первых студенческих впечатлениях, поинтересовался, как ее дела. Ее рассказ об обвинении в детоубийстве жизнерадостный Збышек сопровождал взрывами смеха и очень любезно поблагодарил за снимки.
— Для Богуся у меня тоже есть, — оживленно проговорила Тереска, стараясь унять биение сердца. — Он ведь сейчас во Вроцлаве?
— Ну что ты! — ответил Збышек и рассмеялся. — С Богусем такая история приключилась, каких на земле уже не бывает!.. Он перевелся в Варшаву.
— Не может быть! — перебила его Тереска, не сумев сдержать изумления. — Все-таки удалось? И давно?
— Да почти в начале учебного года, в первых числах октября он устроил себе перевод в Варшаву. Четырнадцатого уже явился первый раз на лекции. Он ушел, снял однокомнатную квартирку и пытается примкнуть к золотой молодежи.
— Зачем? — спросила Тереска, с трудом переведя дыхание.
