— Может, и к лучшему, - согласилась Тереска. Она только сейчас начинала соображать, как надо было себя вести, что делать и 6 чем говорить.
— Ну что ж, первый блин комом. Но ты зря так расстраиваешься. По-моему, это ему следовало расстроиться.
— Может, и так, только не сказать, чтобы он здорово расстроился, - буркнула Тереска и вдруг резко остановилась. Сумрачно поглядев на Шпульку, она после короткого раздумья добавила: — Хочешь правду? По-моему, ему все равно.
— Не преувеличивай, - неуверенно проговорила Шпулька.
Шпулька считала свою подругу настоящей красавицей, и если уж на то пошло, то это Богусю следовало бы переживать и убиваться.
— Я не преувеличиваю! — сердито сверкнула глазами Тереска. - Надо смотреть правде в глаза: я о нем все время думаю, а ему на меня наплевать!
— Тогда не думай.
— Прямо так просто! Да еще сейчас, после того, как он приходил!
Подруги в глубокой рассеянности повернули назад и побрели к дому Шпульки. Затем еще раз повернули и направились к Тереске. Солнце уже зашло, сумерки быстро сгущались.
Супруги Кемпиньские вернулись из гостей довольно рано, около восьми. Ничего такого не ожидая, открыли калитку, потом дверь и вошли в дом. Пан Кемпиньский поднялся наверх, в ванную, а пани Марта завернула на кухню. Уже на пороге она споткнулась о большой разворошенный мешок со старыми чулками. Нельзя сказать, чтобы это ее встревожило, но тут она заметила, что дверь в сад распахнута настежь. Выглянув, она увидела груду поленьев и веток, но дочери своей, как ни странно, не увидела.
Сверху перегнулся через перила пан Кемпиньский.
— Тереска там? — спросили оба одновременно.
Ответа в такой ситуации не понадобилось. Пани Марта послала нетерпеливый зов в глубь сада. Пан Кемпиньский выглядел слегка растерянным.
— Что там стряслось в ванной? — спросил он с некоторым неудовольствием. - Все раскидано, ужасно воняет бензином. Ты что-нибудь понимаешь?
Пани Марта забеспокоилась.
— Где Тереска? Она должна быть дома! Дверь в сад распахнута... Какой бензин?
Она понеслась наверх и влетела в ванную. Кружки, зубная паста, щетки валялись на дне ванны. Пол был усеян осколками стекла. В углу валялось полотенце и какие-то тряпки, которые при ближайшем рассмотрении оказались Терескиной одеждой. Все вокруг было пропитано бензином.
— Силы небесные, что это значит?! Двери нараспашку, двор завален дровами, мешок с тряпьем распотрошен по всей комнате... что-то стряслось... Где Тереска?!
Подгоняемые растущим страхом, супруги Кемпиньские наперегонки устремились в комнату дочери. Глазам их предстало зрелище поистине устрашающее. Интерьер выглядел как после вражьего нашествия или проверки на прочность в аэродинамической трубе, на письменном столе и в шкафу царил леденящий душу разгром, а посреди стола, венчая весь этот кошмар, красовался жуткий, изуверского вида топор.
Пани Марте стало дурно. Будучи по натуре женщиной довольно чувствительной, она обладала живым воображением, которое почему-то всегда заставляло ее ожидать самого худшего.
— Ее похитили, - срывающимся голосом прошептала она, - звони в милицию!
Пан Кемпиньский не видел ни малейшего повода, почему кому-то вздумалось бы умыкнуть его ребенка, но и он чувствовал себя ошеломленным. Квартира в некоторых своих местах действительно напоминала побоище, а Терески действительно нигде не было.
— Надо все осмотреть, - сказал он, сбегая по ступенькам. - Не волнуйся, я загляну в подвал.
— Звони в милицию! — взвизгнула пани Кемпинь-ская.
По счастливой случайности три месяца тому назад пан Кемпиньский выступал свидетелем по одному мелкому делу и лично знал участкового, с которым поддерживал в тот период тесный контакт и даже подружился. По счастливой же случайности участковый оказался на своем посту, и у него не было ничего срочного, поэтому он смог немедленно приехать.
— Вы только взгляните, - растерянно сказал пан Кемпиньский, зараженный нервозностью жены, и открыл дверь в Терескину комнату. - Вы только взгляните, - повторил он, открывая дверь в ванную. - Вы только понюхайте!
— А дверь в сад мы обнаружили открытой настежь, - прошептала пани Марта сдавленным голосом.
Участковый приехал на милицейской машине, в сопровождении водителя и помощника. Наметанным глазом он осмотрел все несуразности, осторожно, но со всем вниманием изучил топор, не обнаружил на нем следом преступления и впал в состояние некоей неопределенности.
— Любители, - озадаченно пожал он плечами. - Действовали как-то нетипично.
На основании видимых данных за несколько минут удалось восстановить ход событий. Преступники несомненно что-то искали, скорей всего, деньги. Топор принесли, чтобы отрубить Тереске голову, правда, не исключено, что просто хотели ее попугать. Возможно, в их планы входил также поджог дома, на что указывают приготовленные во дворе дрова и бензин в ванной, но по неизвестным причинам они отказались от своего первоначального намерения. Деньги искали в комнате Терески и в мешке с чулками...
— Но у меня никаких денег нет! — с пронзительным стоном запротестовал пан Кемпиньский.
