Коля Глебов открыл в себе способность прожигать взглядом дырки. Выжигая взглядом деревянные статуэтки, Коля создал новое искусство пирописи. Его способности также пригодились в космической металлургии и медицине.
Живопись — нетрудное дело, если ничего в этом не смыслишь.
Новое обязательно побеждает в борьбе со старым — за исключением тех случаев, когда само оказывается побежденным.
О том, что он талант, Коленька Глебов узнал второго сентября, когда с несколькими друзьями из первого “А” спрятался за трансформаторную будку позади школы, чтобы покурить, но припрятанные еще до уроков спички и смятая сигарета оказались безнадежно отсыревшими.
Разочарование ребят было огромным. Коленька, который хотя и обрадовался в душе, что курить не придется, все же ощутил некоторое сожаление. Ему очень хотелось узнать, настоящий ли он мужчина, и предложение присоединиться к компании курильщиков воспринял как почетное. Поэтому, когда с последней сломавшейся спичкой все надежды рухнули, у него вдруг появилось неистовое желание сделать нечто необыкновенное, из ряда вон выходящее, что-то такое, что останется потом в памяти людской. И он знал, что надо сделать.
— А ну, дайте мне, — решительно сказал он, отодвигая плечом рыжего Вовку, и взял драгоценную, но, увы, сырую сигарету, сунул ее в рот и, скосив глаза, уставился на самый ее кончик. Через несколько секунд сигарета начала тлеть, и от нее потянулся легкий голубой дымок.
— Ну, ты даешь! — восхитился Вовка. — Прямо фокус-покус. А затянуться можешь?
— Ребята, да он талант! — радостно завопил Сережка. — С ним в походе не пропадешь. Будет под дождем костер зажигать! Или…
Что будет дальше, Коленька не расслышал, потому что как раз в это время глубоко втянул в себя дым, и что-то страшное и омерзительное обожгло ему легкие. Он судорожно закашлялся, сигарета упала в лужу и погасла. Но ребята даже не заметили, что курить больше нечего. Как предполагает автор, они, пожалуй, даже обрадовались этому, поскольку согласились курить помимо желания, только из чувства мужской солидарности.
Перспектива использования неожиданно открывшихся Коленькиных способностей взбудоражила фантазию ребят, и она разыгралась вовсю.
— Тебе надо в разведчики идти, — заявил Петя. — Ты подползешь к складу боеприпасов, только посмотришь, а он — раз, и взорвется!
— Или мост поджечь! — вдохновенно забормотал Вовка. — Часовые бегают, бегают — никого нет, а мост горит. Они погасят, а он в другом месте загорелся.
— Коль, а ты бородавки можешь прижигать? — показал на свою руку Алеша Тургаев. — Так, чтобы не было больно?
Но попытка повернуть обсуждение в русло скучного утилитаризма не увенчалась успехом. Большинство присутствующих признавало только глобальные масштабы, и Алеше даже не дали докончить мысль.
— А если на тебя танк поползет, ты сможешь его прожечь? — спросил кто-то.
— Н… не знаю… Тренироваться надо… — скромно ответил Коля, до сих пор не задумывавшийся над такими проблемами.
— Вот будет здорово! Танк и туда, и сюда, а от взгляда ему не убежать. Ты его р-раз и насквозь!
— Как гиперболоид инженера Гарина, — высунулся начитанный Вовка.
— Как лазер! — уточнил не менее начитанный Петя.
— А лазером можно зубы сверлить без боли, — снова подал свой голос практичный Алеша. Но его опять никто не поддержал.
Общее суждение было таково: Коля — талант, может быть, даже гений. Приговор был, как говорится, окончательный и обжалованию не подлежал.
До сих пор Коля искренне верил, что у него никаких талантов нет. Как он мог в это не верить, если Мама с железной настойчивостью вела поиск его необыкновенных способностей чуть ли не с самого дня его рождения!
В два года было фигурное катание. Скользить по льду Коленьке понравилось, и вскоре он добросовестно выучил изящную фигуру под названием “кораблик”, приведя Маму в крайнюю степень восхищения. Однако дальше этого дело не пошло. Грянули холода, Коленька чуть не отморозил палец на ноге, и мальчика пришлось отстранить от льда, потому что на теплый крытый каток Маме пробиться не удалось.
В три года поиск таланта из горизонтальной плоскости переместился на вертикали. Мама узнала, что на Ленинских горах работает секция горнолыжного спорта. В квартире Глебовых пахнуло ветром с вершин. Самыми ходовыми словами в тот период были такие, как “маркер”, “эланы”, “россиньоли”, “соломоны”, “карреро“”, “альпины—юниор”, “ альпины—демон”, “альпины—скорпион”, звучавшие для непосвященного как шаманские заклинания, хотя были всего лишь названиями всемирно известных фирм. За этими таинственными словами скрывались лыжи, ботинки, палки, очки, крепления наипоследнейших моделей. Лыжи сами надевались на ногу и сами снимались, очки то темнели, то светлели в зависимости от яркости солнца. Все это стоило бешеных денег, но Мама не скупилась.
