С л е д о в а т е л ь. Сколько лет вы служили в полиции?
О б в и н я е м ы й. Одиннадцать. Новая власть была установлена в то время, когда исполнилось три года моего пребывания на должности начальника участка.
С л е д о в а т е л ь. Которых хватило для того, чтобы…
О б в и н я е м ы й. Да, предостаточно, чтобы запятнать честь офицера. В предыдущих своих показаниях я уже подробно изложил свои политические взгляды, грубые ошибки, которые совершенно справедливо привели меня на скамью подсудимых. По профессия я кадровый военный, но меня просто вынудили пойти в полицию… по рекомендации моего дяди генерала Везирского. Еще раз подчеркиваю — я пальцем не касался ни одного человека. Знал, что во вверенном мне участке творятся безобразия, остро реагировал… но атмосфера была такая… никто меня не слушал.
С л е д о в а т е л ь. Правда ли, что вы передавали «под расписку» задержанных вами нелегальных лиц в управление общественной безопасности и военную разведку?
О б в и н я е м ы й. Да, правда. При обыске эти расписки были изъяты из моего личного архива.
С л е д о в а т е л ь. После передачи этих людей вы интересовались их дальнейшей судьбой?
О б в и н я е м ы й. Интересоваться судьбой каждого просто не было времени.
С л е д о в а т е л ь. Да, но вам часто докладывали, что ваши арестованные, переданные в чужие руки, замучены, бесследно исчезли без суда и следствия.
О б в и н я е м ы й. Говорили.
С л е д о в а т е л ь. И вы не проявили никакого участия?
О б в и н я е м ы й. Посудите сами, разве я мог противопоставить себя властям, реагировать, проявить свою волю, чтобы предотвратить бессмысленную жестокость…
Дальше обвиняемый очень подробно, обстоятельно и тенденциозно, вероятно с целью обелить себя, рассказывал историю, которая потребовала проведения дополнительного расследования. Эта история в общих чертах заключалась в следующем.
