Несчастный случай. Так было сформулировано в заключении следователя о причинах смерти Янака Лалова Казарова, по прозвищу Крали Марко. В показаниях одного из свидетелей по делу попавшего под поезд было записано, что пострадавший долгое время служил в полиции, но Народным судом не был осужден, так как оказался невиновным.
Итак, единственная ниточка, за которую я надеялся ухватиться, оборвалась. Все, что было сделано, изучено, обдумано, пропало даром; все пути, по которым можно было пойти, оказались обрезанными, и опять нужно было начинать с нуля.
Майор Стаменов, выслушав мой доклад, заключил:
— Не повезло! Нужно изменить тактику! Необходимо развернуться на сто восемьдесят градусов!
— Как? — не понял я.
— Послужим условно под фамилиями Гэсарского и Бригнева.
— Первый в эмиграции. Второй мертвый.
— Да, но у нас, на нашей земле, остались их близкие, родные, друзья, приятели, которые могли бы нам рассказать кое-что о них, если мы сумеем найти к ним подход. Не проявляя недружелюбия, нам необходимо установить с ними контакт… Не оставляйте, наконец, людей, ставших жертвами Чулка. Они почти все студенты. Из восьми жертв, о которых мы знаем, шесть — воспитанники Софийского университета. Остальные двое тоже были связаны с ними: давали им приют, работу, деньги, то есть считались их единомышленниками. Это не может быть простым и случайным совпадением.
С ожесточением наваливаюсь на изучение биографий двух царских разведчиков. Стараюсь узнать все об их жизни, характерах, карьере, особенностях поведения и, наконец, проникнуть в их среду.
Пейо Илиев Гэсарский потомственный военный. Попал в разведку, а затем в контрразведку и быстро поднялся по иерархической лестнице. Показал исключительные волевые и деловые качества при расправе с коммунистами в армии. В 1942 году прошел специальную стажировку в абвере — гитлеровской военной разведке.
Случайно обнаружил его фотографию. Это мужчина со сросшимися на переносице бровями, бритой наголо головой, некрасивым лицом, большим, мясистым носом. Во всей его позе чувствовалось нечто жестокое и устрашающее.
Я даже не представлял, с какими трудностями мне придется столкнуться, в какие учреждения и заведения будет необходимо обратиться. Многие респектабельные рестораны и бары были закрыты, другие разрушены во время бомбардировок, третьи — сменили владельцев и т. д.
— Он был моим постоянным клиентом, — сразу вспомнил и, стараясь расположить к себе, защебетал хозяин ресторана «Золотая рыбка». — Приходил поздно вечером — обычно после двадцати трех часов, когда большинство посетителей уже расходились. Сопровождали его, как правило, два-три младших офицера.
— Женщины?
— Боже упаси! — категорически замотал головой собеседник. — Нежный пол для полковника был почти наравне с коммунистами. Тех и других он ненавидел страшно. Убежденный холостяк. Жил у своей сестры — старой девы.
— Кто были его наиболее близкие приятели, с которыми он посещал ваше заведение?
— Кроме адъютанта капитана Момчева чаще всего с Гэсарским приходили капитан Доброславов, поручик Козлев и подполковник Стоянов. Думается, что один из гражданских был адвокатом, фамилия у него… сейчас… что-то созвучное с крестьянской обувью… да, да, Цервуланов, Цервулов или Цервулков, — человек солидный, лет шестидесяти, говорили, что земляк Гэсарского. Когда при нем был юрист, офицеры обычно не приходили.
— Очень мне хочется встретиться с адвокатом Гэсарского.
— И не ошибетесь. Полагаю, будет очень полезно.
— Где его можно найти?
— Слышал, что прожигает скопленные денежки в Копривштице или в Калофере. Хитрая лисица. Понял, откуда ветер дует, и ретировался.
— А офицеры, которые его сопровождали?
— После исчезновения полковника разбежались кто куда. Они не были его коллегами по работе — простые строевые офицеры. Все они страстные охотники, и это их связывало с полковником. Он выписывал для них ружья и боеприпасы из-за границы, возил на охоту на служебной машине. Они смотрели за его собаками, договаривались о встречах с местными охотниками, организовывали вагон, обеспечивали приготовление дичи, спиртное и веселье. Об этом вели разговор и за столом, все об охоте. В присутствии моем или официантов ни слова о другом.
Решил, что разыскивать военных, водивших компанию с господином полковником во время охотничьих оргий, смысла нет. Было бы полезней обратиться к адвокату.
Нашел его в одном маленьком балканском городишке за окучиванием овощей на своем приусадебном участке. В сторонке на скамейке грелась на солнце пожилая женщина с лицом морщинистым от чрезмерного употребления парфюмерии в молодости и со знакомым мне большим, мясистым носом.
Адвокат дядя Юрий, известный под таким именем в околии, положил свое орудие производства и направился ко мне.
— Из народной милиции, если не ошибаюсь? — спросил с легкой дрожью в голосе.
— Да, — ответил я. — Старший лейтенант Димитров из уголовного розыска. Хотел бы поговорить с вами.
— Подождите минутку, я сейчас оденусь, — бледнея, попросил адвокат.
