«Господину начальнику военной прокуратуры.
Содержание. Объяснительная записка от военного следователя капитана Алексея Падарова.
Господин начальник, имею честь доложить Вам, что с 1 по 18 сентября 1943 года в селе Божур Н-ской околии по Вашему указанию мною проведено расследование обстоятельств гибели четырех военнослужащих роты военной полиции 78-го его величества пехотного полка. Вместе со мной в проверке принимали участие подполковник Славей Дединский из разведывательного отдела военного министерства и господин Х. Джоков — личный представитель господина министра.
Краткое вступление. Рота военной полиции размещается на территории Жарковской общины и входящих в ее состав сел Божур, Морава и Свиленица. 14 марта 1943 года территория общины была блокирована. В результате устроенных засад, прочесываний и проверок сомнительных мест были задержаны двадцать крестьян и трое партизан, скрывающихся в местечке Попова Гора. 24 марта были сожжены шесть домов сочувствующих партизанам жителей села Жарково. После успешных акций роты военной полиции ее командир поручик Ангел Коруджиев был награжден военным орденом за храбрость и заслуги отечеству, восемь военнослужащих были отмечены денежными наградами и медалями. И именно четверо из числа этих патриотов погибли при обстоятельствах, которые не могут быть расценены иначе как весьма абсурдные.
Случай первый. Констатация смерти рядового Благомира Драмова из деревни Билковци, наступившей 12 июня 1943 года.
В этот день Драмов вместе со своими сослуживцами по третьему взводу Живко Евровым и Спиридоно Ексеровым, оба из деревни Могила, стирал свое белье в пруду, находящемся поблизости от села Божур. К вечеру Евров и Ексеров возвратились в лагерь. В ранцах они принесли выстиранное белье и одеяла. Утром Драмов, который не явился на вечернюю поверку, был обнаружен в водоеме мертвым. При вскрытии трупа следов насилия, кроме синяка на запястье правой руки, не обнаружено. Евров и Ексеров были арестованы по подозрению в убийстве Драмова, но не признали предъявленного им обвинения. Военный следователь Кипров сделал заключение, в котором смерть солдата посчитал результатом несчастного случая. Свои выводы он обосновал тем, что Драмов, не умея плавать, видимо, поскользнулся на камне, на котором стирал белье, упал и захлебнулся. Глубина в этом месте более двух метров (глубина измерена лично, место было указано очевидцами).
Случай второй. Уголовное дело заведено следователем господином Димитром Кренчевым в связи со смертью подофицера[5] Алипия Накова, утонувшего в пруду села Божур.
4 июля 1943 года Наков вместе с рядовым Любеном Туклевым пришли к пруду, чтобы выкупать лошадь командира роты поручика Коруджиева. К вечеру конь вернулся на конюшню без седока. На вечерней поверке Туклев заявил, что взводный подофицер послал его в лавку за сигаретами и приказал возвращаться в лагерь. Сразу после поверки были организованы тщательные поиски в пруду и у берега, но пропавшего Накова не обнаружили. Поиск в течение двух последующих суток тоже не увенчался успехом: подофицер как в воду канул. Труп Накова всплыл на поверхность пруда лишь на третий день. При тщательном осмотре и вскрытии трупа явных следов насилия не обнаружено, за исключением небольших ссадин на теле, которые, видимо, явились результатом соприкосновения утопленника с корнями и камнями, имеющимися в изобилии на дне пруда. На этот раз нашлись два очевидца: местные жители Тано Верболашки и Петр Савраков при допросе сообщили, что видели подофицера с карабином в руке, когда он спускался в пруд на коне. Затем они заметили, что всадник пытается переплыть пруд, но объяснить причину его гибели не смогли. Следователь в своем заключении характеризовал происшествие как несчастный случай, хотя водолазы нашли карабин подофицера без затвора, который и после тщательного обследования пруда обнаружить не удалось. Внимательное изучение случившегося и сопоставление фактов свидетельствуют о несостоятельности версии следователя. Не мог утонуть в такой луже отличный наездник и прекрасный пловец, каким, по единодушному заявлению сослуживцев, был Наков.
Случаи третий и четвертый. Уголовное дело № 112 1943 года заведено в связи со смертью поручика Ангела Коруджиева и подпоручика Мирчо Катева: соответственно командиров роты и взвода.
14 августа — в воскресенье — погибшие были на празднике в деревне Свилинца. Находясь в гостях у хозяина корчмы Ивана Которова, они изрядно выпили. Возвратившись к обеду в село Божур, продолжили гулянку в корчме «Первые петухи», принадлежащей Крайчо Митину. Около трех часов пополудни в корчму вошла госпожа Иванка Сивриева, учительница прогимназии, прибывшая в село на каникулы. Господа офицеры пригласили даму к столу, но она отказалась. В разговор вмешался хозяин, и девушка после непродолжительных уговоров присоединилась к офицерской компании. Примерно в 17 часов офицеров и девушку видели катающимися в лодке на пруду. На веслах был подпоручик Катев, а Коруджиев и Сивриева сидели на корме. Когда они приблизились к омуту, лодка неожиданно перевернулась. И все трое, оказавшись в воде и не умея плавать, начали тонуть. Учительница, ухватившись за лодку, спаслась, а господа офицеры утонули. Глубина пруда в этом месте превышает пять метров.
Следователь, проводивший дознание, был категорически убежден, что несчастье — результат чрезмерного употребления спиртного господами офицерами. В действительности при обследовании и вскрытии трупов были обнаружены некоторые следы насилия. Химический анализ крови и содержимого желудков пострадавших показал наличие в них большого количества алкоголя.
Разыгравшаяся драма с трагическим концом случилась на этот раз на глазах многочисленных свидетелей — как местных жителей, так и военнослужащих. Все свидетели были единодушны в том, что лодка перевернулась внезапно. Поблизости купались солдаты Драган Котев, Гето Попинский и Гаврил Тонев, которые ничего существенного о случившемся сказать не смогли, К ним присоединился шофер Антон Бешовский, по прозвищу Штанга, отличный пловец, которому удалось вытащить уже мертвых офицеров и оказать помощь перепугавшейся до смерти учительнице.
Выводы по четырем происшествиям со смертным исходом.
На первый взгляд виновниками случившегося являются сами пострадавшие. Доказательств в пользу этой версии больше чем достаточно. Однако внимательное изучение собранных данных доказывает ее несостоятельность.
В подкрепление своей версии о насильственной смерти упомянутых выше военнослужащих роты военной полиции 78-го пехотного полка Вашему вниманию, господин начальник, представляю следующие улики.
По первому случаю — погиб рядовой Драмов. 12 июня вода в водоеме была еще очень холодная, и солдат не полез бы купаться добровольно.
Синяки на запястье правой руки, как указано в протоколе о вскрытии трупа, — явные отпечатки пальцев, оставленные рукой, увлекшей его в омут.
Во втором случае — 4 июля подофицер Алипий Наков был стянут с лошади в то время, когда конь с всадником на спине преодолевал водоем. В подтверждение своего вывода прилагаю фотографию погибшего, сделанную сразу после извлечения трупа из воды. В правой руке утопленника четко виден пучок конской гривы, вырванный в тот момент, когда неведомая сила увлекла его в омут (этот факт засвидетельствован в акте следователя). Совершенно очевидно, всадник изо всех сил старался не потерять под собой опору — коня и с его помощью вырваться из когтей насильственной смерти.
Третий и четвертый случаи. Выписка из показаний рядового Гето Попинского: «…Мы играли в воде с Драганом и Гаврилом. Все трое выросли на берегах Дуная и с детских лет чувствуем себя в воде как рыба. Вдруг Драго крикнул: «Смотрите, лодка бая Явора, а в ней командир роты, взводный Катев и какая-то женщина! Бежим отсюда быстрее, офицеры пьянствуют с утра, и ничего хорошего нам не светит, если они увидят нас здесь». Но погода была такая жаркая, а вода такая ласковая и теплая, что покинуть водоем было просто невозможно. Решили спрятаться в камышах и наблюдать за ними. Когда лодка приблизилась, был хорошо слышен веселый смех офицеров и девушки. В этот момент мне показалось, что из воды высунулась человеческая рука и схватилась за борт лодки. Повторяю еще раз: видел пальцы, вцепившиеся в борт. Тут лодка перевернулась, словно ее кто-то опрокинул… а человека я не видел. Может быть, мне это и показалось: солнце светило пряма в глаза… Возможно, кто-нибудь из наших пловцов решил пошутить и выкупать господ…»
В результате проведенной в тот же день проверки было установлено, что из всего личного состава роты умели плавать только одиннадцать солдат и офицеров, в том числе и упомянутые выше Котев, Попинский и Тонев, алиби которых подтвердили многие. Остальные были заняты на службе или вообще отсутствовали в селе.
При проверке встретился с рядом трудностей. Образованная из специалистов комиссия не облегчила дело ни в 78-м пехотном полку, ни среди населения, которое встречало нас с открытой враждебностью. Это можно объяснить жестокими репрессиями, применяемыми к местным жителям со стороны роты военной полиции. В мои функции не входит расследование справедливости акций, применяемых против населения, однако по селам открыто говорят, что людей расстреливают без суда и следствия. Если это действительно так, то можно легко объяснить не только сдержанность, но и нескрываемый отказ крестьян повторно давать нам свидетельские показания. Учитель села Свиленица Продан Герджиков поведал мне, что между крестьянами и военными образовалась пропасть, которую быстро ликвидировать просто невозможно. А жительница села Жарково Севда Конина заявила: «Офицеры избивают наших сыновей, а ученые бьют простых людей. И нет никакого чуда в том, что крестьяне, чтобы не умереть, пытаются защищаться». Короче говоря, простая женщина хотела сказать, что утопленники из роты военной полиции не случайность, а результат хорошо подготовленной мести. И действительно, господин начальник, не могу не подчеркнуть особо, что рядовой Драмов, подофицер Наков, подпоручик Катев и поручик Коруджиев особенно выделялись среди своих сослуживцев необъяснимой жестокостью, отсутствием сдержанности и милосердия во время обысков, облав, арестов и следствия. К великому сожалению, им приписывают целый ряд расправ, бесследные исчезновения арестованных и хладнокровные убийства сомнительно виновных людей, которые никогда в своей жизни не держали в руках оружия. Рота военной полиции, вместо того чтобы отправиться в Балканские горы и там вступить в открытый бой с партизанами и разоружить их, превратилась в роту карателей и убийц, действия которых были направлены исключительно против мирного населения. Таким образом, здесь явное попрание законности, что голословно отрицается командованием 78-го пехотного полка, которое в очередной раз пытается прикрыть противозаконные деяния подчиненной роты.
Итак, смею утверждать, что объектом отмщения были избраны именно те четверо «лучших следопытов», и никто другой. Это еще раз доказывает и подтверждает мою гипотезу о том, что это акт хорошо продуманной, заранее спланированной расправы, четверо военнослужащих стали жертвами преднамеренного преступления.
Учитывая рамки моих служебных обязанностей, не имею возможности продолжать следствие и предать суду виновных в этом преступлении. Среди военнослужащих 78-го пехотного полка и среди мирного населения ходят упорные слухи о том, что это дело рук партизан, скрывающихся в горах и лесах. Следует обратить внимание на дерзость и ловкость мстителя.
Нельзя не упомянуть и о нелегальной организации, которая действует по заранее разработанному плану, умело выбирая место и время совершения внезапного нападения. Это свидетельствует об отличном знании обстановки и лиц, которые стали жертвами мести. Почти полное отсутствие следов, свидетелей, достаточно достоверных улик, выбор водоема с омутом, в котором нашли свою смерть военные чины, свидетельствуют о том, что делом занимались люди, хорошо знакомые о местными условиями, нелегальной деятельностью и конспирацией.
На основании вышеизложенного предлагаю выделить группу специалистов-разведчиков, которой следует поручить раскрытие тайной организации, отнявшей жизнь военнослужащих 78-го пехотного его величества полка.
С уважением: Алексей Падаров — военный следователь, город София, 21 сентября 1943 года».
