- По случаю этого радостного события, - крикнул Павлов, - налить бокалы и выпить за здоровье барона Унгерна! - Наливая водку, он нагнулся к уху Итгэлта. - Что я тебе говорил вчера? Вот она, сила! Я слов на ветер не бросаю, - шепнул он.
- Это верно, - ответил Итгэлт, но водку почему-то не выпил, а незаметно вылил на пол.
Жамбал сидел рядом с гэгэном и подсказывал ему, что нужно говорить.
Опьяневший гэгэн снова заговорил, но за столом стоял шум и слушали гэгэна уже без интереса.
- А нашим милым дамам гэгэн привез скромные подарки, - громко сказал Жамбал и вытащил из-за пазухи завернутые в хадак золотое кольцо и жемчужные серьги.
Присутствовавшие с восхищением рассматривали подарки.
- Это кольцо и серьги сделал придворный ювелир бэйса Цокто, - сообщил гэгэн, самодовольно оглядывая всех.
- А ведь это червонное золото! - сказал Павлов. - Смотрите-ка, как на нем солнце играет!
- Эх, нам бы его сейчас пудов десять! Тогда бы у нас война с большевиками окончилась быстро, - сказал один из присутствующих.
- У нашего царя-батюшки было его побольше, но оно ему не помогло. А мы его верные слуги, вишь, куда забрались!
- Надо уметь им пользоваться. Тогда только его сила показывает себя. Если б мы сейчас имели десять пудов золота, можно было бы поехать в Америку и там заняться коммерцией...
На следующий день и гэгэн и Итгэлт уехали. Перед отъездом Итгэлт отозвал Павлова в сторону.
- Дорогой Павлов, я скоро прикочую к тебе. Мы еще вместе поторгуем.
Прослышав, что гамины в Урге разбиты, Бадарчи нацепил оружие, добытое с Тумэром, взял с собой нескольких верных людей и отправился в Луу-гунский монастырь. Тем временем в Луу-гунский хошун прибыли разрозненные группы вооруженных белогвардейцев - остатки разбитых Красной Армией частей. Под руководством Павлова они были сведены в бригаду, и Павлов послал об этом донесение в ставку барона Унгерна.
Заверения барона Унгерна в том, что он возродит Великую Монголию Чингис-хана, вдохновили монгольских феодалов, и по указу богдо в аймаках была объявлена мобилизация. На призывные пункты потянулись рекруты. Так феодалы решили вступить в борьбу на стороне тех, кто не хотел, чтобы Монголия пошла по пути революционного развития.
На территории Сайдванского и Луу-гунского хошунов, а также Заяинского духовного ведомства были созданы объединенные воинские части. Со стороны монголов командующим этих частей был назначен тайджи Пурэв, со стороны русских - Павлов.
Эти части прежде всего стали грабить китайские торговые фирмы, а заодно и монгольских скотоводов.
В эти тяжелые времена, когда монгольских аратов на каждом шагу подстерегала опасность и трудно было даже предвидеть, с какой стороны она может нагрянуть, семья Улдзи жила у подножия горы Гунжи.
Как-то и к ним явились гости. Утром, когда Цэнд выгоняла коров, к стойбищу подъехал на усталом рыжем коне молодой человек в старом дэле из синей далембы и спросил, дома ли ее муж. Цэнд сказала, что дома, и гость направился к юрте. На лай собаки из юрты вышел Хояг. Он широко раскрыл от удивления глаза.
- Из какой щели ты вылез? - спросил Хояг, когда гость, соскочив с коня, стал привязывать его к волосяной веревке, опоясывающей юрту.
Неожиданным гостем оказался Доржи.
Цэнд вскипятила чай, приготовила обед и достала заветную бутылочку водки.
Доржи подробно рассказал, как он вернулся из армии, как жил в Хужирбулане, как пришли гамины и вынудили сдать оружие.
- Теперь настало время погибнуть или победить. Пришло время помериться силами. И прежде всего надо изгнать непрошеных гостей, которые самовольничают здесь, - сказал Доржи.
- Так ведь оружие-то вы сдали? Чем теперь выгонять? - спросил Хояг.
- Оружие найдется. Помнишь Гоймон-батора?
- Помню. Смелый парень.
- Так вот, наш Гоймон-батор и его товарищи создали Народную партию. Мы собираемся просить новое русское правительство о помощи и начать освобождение всей Монголии. Понял?
- Народная партия, говоришь? Это что же такое? - спросил молчавший до сих пор Улдзи.
- Народная партия - это наша партия, партия бедняков, - сказал Доржи.
- Ты тоже в ней состоишь? - спросил Улдзи.
- Состою.
- И вы ведете переговоры с красной Россией?
- Да.
- Ну, тогда тебе здесь делать нечего. Не морочь голову моему сыну. Мы верим нашим богам и не собираемся терять совести, а свяжись с вашей Народной партией и красной Россией, ни того, ни другого не останется, - решительно проговорил Улдзи.
- Отец, так нельзя. Доржи мой хороший друг, - примиряюще сказал Хояг.
- Кто бы он ни был, а я говорю то, что надо. Я о той партии ничего хорошего не слышал, а ты, сынок, должен идти своей дорогой. А не то я поеду в хошунную канцелярию и заявлю. Мы не можем идти против своей религии, сказал Улдзи и встал, давая понять, что разговор окончен.
Доржи попытался рассказать о целях и задачах Народной партии, но Улдзи не дал ему говорить.
Улдзи наслышался о Народной партии в Ханундэрском монастыре от лам и решил, что это сборище богохульников и грабителей. Вот почему, как только Доржи заговорил об этой партии, он перебил его и уже зло сказал:
