Сергей жил совершенно обычной жизнью: работал, отдыхал, любил. Продолжалось это ровно до того момента, когда из Москвы начали приходить новости про неизвестное науке заболевание, которое с аномальной скоростью распространялось по всему миру, Но самой жуткой деталью стало то, что меньше чем через сутки большая часть человечества оказалась заражена.
Я стоял в душном жарком салоне автобуса и, предвкушая отдых перед телевизором и встречу с девушкой, совсем недавно переехавшей ко мне, крепко держался за поручень. На окне, в которое я уставился дабы скоротать не самую приятную поездку, до сих пор держались мелкие капли только что закончившегося дождя. Двигатель то монотонно рычал где-то неподалёку, то с фырканьем расходился до яростного рёва, то снова затихал, словно, набираясь сил. Город был окрашен в палитру близящегося заката, и самые обычные мрачные многоэтажки, смоченные ливнем, внезапно обращались в золочёные строения легендарного Эльдорадо.
Внезапно, в окно ударил яркий красный свет: торговый центр «Болгария», сердце района, давно ставшее для меня неким маяком среди однообразия высоток. Гул мотора стал тише, а водитель аккуратно подвёл махину к краю дороги. «Торговый центр «Болгария»» – гнусавый неразборчивый голос донёсся из старых динамиков. С тихим, но весьма противным скрипом двери разъехались, впустив в прогретый салон пучок пробирающего до костей холода, в который сейчас мне и предстояло направиться. Я быстрым движением руки ощупал свои карманы и, убедившись в отсутствии потерь, начал пробираться к выходу. Мороз окутал меня своей резкой пеленой, столбик термометра, последний месяц и днём не поднимавшийся и до 15 градусов, сейчас неумолимо падал к нулю, к очередным ночным заморозкам. Ситуацию усугубляла влажность да ветер, гонявший у дороги всякий пластиковый сор. Автобус, надёжно закрыв двери в своё тёплое нутро, умчался вдаль, оставив меня на остановке. Застегнув куртку, я небыстрым шагом направился в сторону дома.
Спустя минуту я брёл по узкому неширокому переулку уже скрытому от вечернего солнца двумя титаническими многоэтажками, свернул за угол и попал в некое подобие двора, часть которого, прилегавшая к моему подъезду, представляла собой огромную парковку, за которой была детская площадка, спортивная зона, где, судя по звукам, проходил крайне важный футбольным матч между двумя дворами, и мини сквер. Я подошёл к двери, быстро ввёл код, открыл и вошёл внутрь. Стало немного теплее, но зато теперь в нос ударил так до боли знакомый запах мусоропровода. Негромко, но среди тишины подъезда очень заметно, жужжала лампа, светясь тёплым желтоватым светом, открывавшим взору бежевую с бурой полосой возле пола окраску стен, потрёпанную годами. Хотя, создавалось стойкое ощущение, что именно так стены выглядели всегда. Скрипучий лифт довёз меня на мой шестой этаж, оставив возле обитой кожей двери с золотистыми цифрами «202». Раздался звонок, эхом разлетевшийся по давящей тишине подъезда. Почти сразу, словно в ответ на оглушительный шум, где-то в глубине двери послышались щелчки, и дверь отворилась. За ней показалась моя подруга Оля, привлекательная девушка двадцати пяти лет в домашней одежде со светлыми волосами.
Сразу вонь подъезда перебил стойкий манящий запах еды. Иногда Оля решала порадовать меня ужином после тяжёлого рабочего дня, но происходило это нечасто. Возможно, это только повышало ценность таких вечеров. Оля была достаточно занятой девушкой, училась на последнем курсе медицинского факультета местного провинциального университета. Она, довольная собой, улыбнулась, крепко обняла меня и быстрой лёгкой походкой удалилась в кухню. Меня же там ожидал ужин: большая тарелка макарон по-флотски, одно из тех блюд, которое я считал и считаю пищей богов. После недолгого, но такого приятного разговора, Оля удалилась в свой учебный кабинет. Я же с огромным удовольствием покончил с ужином и, заглянув к Оле и ещё раз поблагодарив её, отправился в спальню. На календаре жирным шрифтом было выведено число 29 с небольшой припиской Октября и неумолимой чёрной пометкой «вторник». Ещё немного попилив взглядом желтоватый лист, я включил телевизор и принялся за изучение программы. В будние дни программа обычно была такой же заурядной, как и работа: сериалы, новости да какие-то пересмотренные по сто раз фильмы. В итоге телевизор был выключен, а для проведения времени перед сном была выбрана лежащая рядом с кроватью книга. Очередной день, медленно утекающий в небытие.
***
