Махнул рукой на него, показал Соне на другой берег. Соня кивнула, с готовностью воспользовалась его помощью, взлетела на другой берег. На меня лесовик не смотрел, понял, что и запрыгну сам. Вопросительный взгляд его остановился на Анте.
— Пака?
Ант замотал головой. Лесовик пожал плечами, запрыгнул наверх.
— Ты чего? — спросил я Анта. — Чего стесняться? Мы ему помогли, он нам помогает. Как ты на четыре метра заскочишь? Тут даже зацепиться не за что.
— Ты мне поможешь, — угрюмо ответил Ант. — А этот, — Ант посмотрел наверх, но ни Соню, ни лесовика видно не было, — только и знает, что дырг, дырг!
Гордый, подумал я, подставляя ладони для мокрого ботинка Анта, подкинул его наверх. Ант упал животом, закинул ноги, выбрался. Потом и я заскочил наверх.
Лесовик уже что-то рассказывал на своем тарабарском наречии Соне, показывая рукой на деревья. Соня, хоть и ничегошеньки не понимала, но из уважения улыбалась и кивала.
— У вас тут что, экскурсия началась? — спросил я.
Лесовик улыбнулся, жестом пригласил нас идти за ним.
Большие раскидистые деревья выплывали из тумана. Стволы метров по пять в диаметре, ветки толстые длинные свисали непривычно низко, метра четыре над землей, переплетались, создавая как бы второй ярус. Я обратил внимание, что трехметровому лесовику вполне комфортно идется под таким потолком, но, с другой стороны, подняв руки вверх, он мог спокойно запрыгнуть в любом месте. На этих нижних ветках мы и разглядели устроенные шалаши-жилища лесовиков. Каждое дерево — один дом. Деревьев было много, этот лесной город скрывался вдали туманом.
Было довольно тихо, пока наш спасенный не начал трубно кричать:
— Дрр! Пака! Дрр! Пака!
По своей лесной улице лесовик шел свободно, даже весело. Мы шли за ним, ружья убрали, держались вместе, глядя снизу вверх. Кое-где из шалашей-домов на нас уже смотрели удивленные глаза.
— Что он кричит? — спросила тихо Соня.
— Так «хорошо» кричит, — ответил я.
— А что такое Дрр?
— Сейчас узнаем, что это такое, — проворчал Ант, все еще хлюпая ботинками. — Вон впереди уже семья собирается.
Деревьев вокруг было не счесть. Мы шли примерно в середине поселения — по крайней мере, я надеялся на это — и крайние деревья тонули в зыбком тумане. Поэтому определить истинные размеры лесного города не представлялось возможным.
Впереди из туманы появились силуэты гигантов. Десятка два, может больше. Все разного роста — и ниже нас были, и те, что почти касались головами нижних веток. Справа и слева с деревьев тоже спрыгивали лесовики, двигались в нашем направлении молча, медленно, с опаской. Будто это мы здесь представляли опасность!
Ант стал еще бледнее, чем обычно, играл зрачками, и все порывался взять ружье в руки, но я его останавливал.
— Нам точно здесь опасность не угрожает, — сказал я. Но у самого тоже сердечко в груди стучало. Соня обхватила себя руками, крутила головой во все стороны, глаза круглые.
Наш новый друг остановился, мы встали за его широкой спиной. Лесовики образовали вокруг нас круг метров десять в диаметре. Все — и стар и мал — разглядывали нас с нескрываемым любопытством, словно диковинных зверьков. Детишки, что ростом с нас и чуть ниже, откровенно тыкали в нас пальцами, щебетали что-то на своем языке. Взрослые, стоящие рядом, одергивали их. Смотрели сверху на нас снисходительно, боязливо — а вдруг мы, допустим, заразные?
Наш лесовик гортанно что-то объяснял своим товарищам, звучало дико, что-то вроде «дыр, пыр, кыр», постоянно жестикулиравал, показывая в нашу сторону. Товарищи слушали молча, кивали, заглядывали за его спину, чтобы рассмотреть нас. Среди них были и седые, бородатые лесовики, сухие, худые. Они-то мне больше всего и напоминали тех самых леших из древних сказок. За их спиной возвышались настоящие гиганты, выше нашего друга еще, наверное, на метр, широченные, толсторукие. Но и они не выказывали агрессии, слушали рассказ нашего друга внимательно, кивали вместе со всеми. Само собой, были среди лесных жителей и женщины. Их выделяли широкие бедра и узкие плечи, детки вокруг них в основном и крутились.
Обычные люди обычного поселения. И повадки схожие с нашими. Только вид, конечно, вызывал оторопь. В плотном кольце высоких лесовиков мы стояли в тени, как в колодце, на самом деле, как зверьки. Из-за широких спин ничего не было видно. Только сверху переплетались толстые изогнутые ветви, поскрипывали, качаясь, создавая ощущение потолка в сюрреалистическом лесном коронном зале здания.
Наконец, наш новый знакомый закончил свой эмоциональный рассказ, сделал шаг в сторону, предоставляя нас на обзор старейшин поселения. Самый седой из них медленно, опираясь на длинную потертую до блеска палку, подошел к нам поближе. Седая жиденькая борода клочками прилипла к волосатой груди и животу. Остановившись в двух метрах, он посмотрел на нас сверху вниз — поочередно на каждого. Под пушистой бородой промелькнуло что-то вроде улыбки, маленькие глазки вспыхнули где-то в глубине.
