Разумеется, важны не цифры сами по себе, а то, что стоит за ними. Сегодня, располагая всесторонними данными, можно утверждать, что в начале войны советская пропаганда оказывала определенное влияние на население и армии союзных Германии государств, а также на прогрессивную, трезво судившую о событиях часть населения, солдат и даже офицеров Германии. (Читатель, надеюсь, убедится в этом из последующего изложения.) Но я покривил бы душой, если бы не признал, что в то время для основной массы немецких солдат наша правда оказалась не очень доступной и потому малодейственной. Временные успехи вермахта стояли на пути нашего слова к сознанию немецких солдат, все еще опьяненных триумфальным шествием по Европе. Нет, пачками они не сдавались, напротив, рвались вперед, слишком самоуверенные, для того чтобы быть восприимчивыми к нашей пропаганде. В той сложной военно-политической обстановке мы далеко не всегда находили убедительные и доходчивые аргументы, которые заставили бы немецких солдат убедиться в фашистском обмане. И одна из главных причин такого положения наше недостаточное знание врага, переоценка его слабых и недооценка сильных сторон...
Кто он, наш враг?
Да, знания противника, его морально-политического потенциала - вот чего нам тогда действительно не хватало. Мы острее начинали понимать, как важно знать буквально все: историю Германии, ее экономику, культуру, идеологию господствующего класса, обычаи, нравы и традиции народа, его психический склад, особенности развития армии. Важно было знать не только армию вообще, но и те ее войска, которые действуют на том или ином направлении, то есть конкретные противостоящие части, знать досконально, чем эти части дышат. Для этого надо было полнее изучать трофейные документы - приказы, распоряжения, письма, данные наблюдения за противником в ходе боев, разведывательные сведения, материалы допросов военнопленных (с применением анкетирования) и многое-многое другое. В изучении вражеской армии хорошо помогала командирам и политработникам "Инструкция по опросу пленных", разработанная сотрудниками нашего отдела. Эта инструкция, утвержденная в октябре 1941 года начальником Главного политического управления, была размножена типографским способом и разослана во все политорганы армии и флота.
И вот постепенно, от встречи к встрече с противником, вырисовывалось его подлинное лицо. Оно оказалось не таким, каким представлялось нам накануне и в начале войны.
Выяснилось, что из пяти с лишним миллионов солдат и офицеров вермахта, вторгшихся на нашу землю, около трех миллионов были членами национал-социалистской партии. Все они прошли школу фашистской молодежной организации "Гитлерюгенд" (гитлеровская молодежь). И то, что формально на время службы в армии они утрачивали членство в партии, сути дела не меняло. Они творили зло. "Мы разговаривали с населением языком пулеметов. Крики, стоны, кровь, слезы и много трупов... Никакого сострадания мы не ощущали. В каждом местечке, в каждой деревне при виде людей у меня чешутся руки, хочется пострелять из пистолета по толпе..." Это - запись из дневника, найденного у убитого немецкого солдата Эмиля Гольца. Так гитлеровец характеризовал сам себя.
Мы, конечно, знали классовую сущность фашизма как открытой террористической диктатуры наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала. Но трудно было представить, насколько преуспели в своих "деяниях" гитлеровцы. Фашистская диктатура включала в себя огромный аппарат власти, нацистскую партию, сеть молодежных и женских организаций, партийные войска СС, гестапо, концентрационные лагеря... И все это было направлено на подавление воли и сознания немецкого народа. В ход были пущены устрашение и демагогия, обман и подкуп. Фашизм использовал при этом милитаристские традиции пруссачества, а также некоторые черты национального психического склада - привычку немцев к повиновению, их преклонение перед авторитетами. С исключительной методичностью нацистский пропагандистский аппарат обрабатывал население. "Мы начинаем с трехлетнего возраста, - откровенничал гитлеровский приспешник Роберт Лей. - Как только ребенок начинает сознавать, мы всовываем ему в руки флажок. Дальше - школа, союз гитлеровской молодежи, штурмовые отряды, военная служба. Мы ни на минуту не предоставляем его самому себе. А когда он пройдет через все это, им завладевает в свою очередь "Рабочий фронт" и не выпускает его до самой смерти, нравится ему это или нет..."