Готовясь к совещанию, мы в отделе под руководством Д. З. Мануильского провели всесторонний анализ сталинградского опыта: в результате каких именно пропагандистских акций сдавались в плен десятки тысяч вражеских солдат и офицеров. С этой же целью был вызван в Москву начальник седьмого отдела политуправления Донского фронта полковник И. П. Мельников. Д. З. Мануильский пригласил также немецких, румынских, итальянских и венгерских товарищей, выезжавших на фронты южного направления в составе бригад ГлавПУ РККА и проводивших там свою пропаганду, и устную, и печатную, среди войск противника. Сообщение Ивана Петровича Мельникова произвело весьма приятное впечатление. Среди многих вопросов организации пропаганды он выделил едва ли не самый главный: умение найти аргументы, которые заставили бы солдат и офицеров противника преодолеть психологический барьер и капитулировать.
Из сообщения Мельникова мы сделали и другой вывод: весьма действенным средством воздействия на вражеские войска стала пропаганда изнутри. К этому выводу приходили также В. Ульбрихт и Э. Вайнерт, много сделавшие для того, чтобы с помощью военнопленных, антифашистская настроенность которых не вызывала сомнений, устанавливать постоянную живую связь с окруженными вражескими частями. "Засылка новых идей и нового духа" - так, точно и метко, назвал Э. Вайнерт агитацию пленных-антифашистов в своих частях. Но для этого опять же надо было знать все, что происходит в стане противника. Увы, именно такого знания порой и недоставало армейским политорганам, и это не позволяло находить наиболее сильные аргументы в пропаганде среди вражеских войск. В. Ульбрихт, например, рассказал о таком курьезе: однажды он сделал подряд пять агитпередач, адресованных немцам, а пришли в ответ на эти передачи румыны - немцев на этом участке не было. Отметил В. Ульбрихт и такой факт: пропагандисты "не всегда отвечали на контраргументы противника". В частности, утверждение гитлеровцев о том, что "за декабрем придет май", то есть после поражения под Сталинградом придет успех весной, осталось без опровержения, а ведь этот аргумент подкреплял упавший дух врага. Да, упущения, недочеты в нашей работе тоже были. И их также предстояло обстоятельно проанализировать.
Всеармейское совещание открылось 15 апреля 1943 года. В Центральном Доме Красной Армии мы встречали боевых друзей - начальников седьмых отделов политуправлений фронтов, начальников седьмых отделений политотделов ряда армий, наиболее отличившихся старших инструкторов политотделов некоторых дивизий. Были приглашены и начальники политуправлений некоторых фронтов. Многих участников совещания я знал очень хорошо, с иными был только знаком или наслышан о них.
Минутой молчания все мы почтили память наших товарищей по оружию: незадолго до совещания скончался от ран, полученных под Сталинградом, уже известный читателю полковник Самойлов; под Новгородом в бою погибли все сотрудники седьмого отделения политотдела 2-й ударной армии во главе с полковым комиссаром Шабловским, а под Киевом - весь седьмой отдел политуправления фронта, возглавляемый батальонным комиссаром Рябошапко; в тех же краях на Днепре мы потеряли майоров Гельбраса и Изаковича, выполнявших задание Военного совета Южного фронта; на Северо-Западном геройской смертью пали пропагандисты Мишкин-Яблонский (в свое время он был личным секретарем Эрнста Тельмана) и Гершензон...
Какими словами передать чувства, обуревавшие меня в эту минуту? Чувства, никогда, пожалуй, не покидавшие меня, но теперь вспыхнувшие с особой остротой, особой болью. "Вопрос о жалости на войне - сложный вопрос, - очень точно заметил в своих воспоминаниях Л. И. Брежнев. - Война дело жестокое, и смерти на ней неизбежны... Тут нравственное оправдание одно быть вместе с бойцами в тяжелый момент, испытывать те же опасности. И делать все, что ты можешь сделать, чтобы уберечь их от излишнего риска, облегчить их невзгоды"{60}. Наши пропагандисты утверждали высокую правоту дела, которому они служили и во имя которого отдали свою жизнь. Памятником, наградой им явились победы Красной Армии - в этих победах частичка и их ратного подвига.
На совещании единодушное признание получил опыт Сталинграда. Этому способствовали и выступления участников беспримерной эпопеи. Они охотно делились "секретами" успеха, подчеркивали, что под Сталинградом доказано: моральный дух немецкой армии - это в конечном счете ее ахиллесова пята.