— Всей бандой обсуждаем капитана? — усмехнулся я. — Ну-ну. Я всех запомнил.
— Мягкого грунта! — отсалютовал мне весёлый сержант. — Наш эрцог уже там. Кого хоронят, не скажете? Кто такой Тоо Айниксте Иенкер?
Айниксте? Второе имя Тоо? Хэд…
И вообще, на кой Хэд Тоо было нужно второе имя?
— Как же я тебе расскажу, я ж маньяк? — Улыбнулся и чуть придавил сержанта Илина ментально. — Разве что мы и тебя переквалифицируем? Договорюсь с вашими об обмене бойцами… Пойдёшь к нам?
— Да ну! Зачем искушать вас до рукоприкладства? — рассмеялся сержант.
У него были хорошие чистые глаза. Глаза ещё не убивавшего человека.
— Хоронят моего названого брата. То, что он сделал — мне трудно вам сейчас объяснить. Это не из области физических действий. Но именно его поступок сломал начинающуюся войну с Э-лаем. Кулак сжимался уже, но линии не сошлись. И пальцы вцепились в пустоту. Извини, что путано… — Сердцу вдруг стало тесно, и я замолчал.
— Спасибо, господин капитан. Я понимаю, о чём вы.
Улыбка дежурного растаяла как первый снег. Похоже, незнание войны — это необязательно незнание смерти.
Я кивнул ему и отошёл от пульта.
Но успел услышать:
— Удачи вам по обе стороны текущего!
И тебе удачи, мальчик. В Содружестве на боевом дежурстве за пультами всё ещё мальчики. Э-лай не победил бы — раздавил это наивное воинство.
Тоо знал, за что погибает. У него не было выбора.
Я только одно сделал не так — не сумел как следует попрощаться с ним перед смертью. Но это ещё не поздно исправить там, на грунте.
Келли уже погрузил саркофаг с Тоо в двойку: медкапсулу вытащил, саркофаг всунул.
Это он мастер. И десантную шлюпку не надо расконсервировать, а то они у него уже все профилактику прошли и на прикол поставлены.
В общем, Келли — это Келли.
Я забрался на пассажирское место. За пультом сидели Дерен и Рос. Дерен справа.
Я потянулся и похлопал Вальтера Дерена по спине. Ничего, не сразу, но достучусь и до него. До себя — труднее.
Рос в моей заботе не нуждался. Сам отошёл. Это было заметно по тому, как ласково он прошёлся ладонями над интерактивом основных систем шлюпки, проверяя состояние двигателей и систем жизнеобеспечения.
Работа возвращала ему радость. Он был хорошо сделан, крепко.
Антивещество заворочалось внутри реактора, шлюпка завибрировала, окуталась дымкой силового поля и начала падать в магнитное поле планеты.
Воля неба слилась с волей земли. Мы заскользили вниз, как на гигантском слаломе, точно попав в рассчитанный Росом коридор ускорений.
Ласковая зелёная Кьясна оживила лобовой обзор. Рос убрал щитки и отключил броню — кого нам тут бояться, хватит и домагнитки.
После пустоты космоса зелень казалась чужой и немного страшной.
Страшной тем, что война может кончиться. Кому мы тогда будем нужны? Нам уже не влиться в зелёную беззаботность, не стерпеть постоянного покоя.
Война взяла себе наш покой. Внутри у меня законсервированный ядерный взрыв.
Куда до меня алайцам, они всё ещё играют в кораблики. А я — тот нож, что режет уже потому, что наточен. Маньяк. Это связист про меня верно сказал.
А вот Дерен мала не сдал на маньяка. Ну ничего, он способный мальчик, он пересдаст.
— Вальтер? — окликнул я.
— Да, господин капитан.
— Где у тебя болит?
— Нигде, господин капитан.
— Незачёт. Ещё раз: где у тебя болит?
— Не знаю, господин капитан.
— Вот так-то лучше, — фыркнул я.
Рос, не оборачиваясь, покрутил пальцем у виска.
Интересно, какого Хэда второе имя Тоо Айниксте — Леденящий? Он что, какая-то родня дому Сиби? Или такое вот странное болезненное совпадение?
— Вальтер, а почему второе имя Тоо — Айниксте?
— Не знаю точно, господин капитан, но это имя любят выходцы с Доминэ, особенно те, кто с голубой кровью, — на автомате отозвался пилот.
Красок в его голосе не было.
— Значит, он родственник Локьё?
— Может, и был.
Дерен ни на миг не давал себе забыть, что Тоо мёртв. Так он непонятно до чего себя замордует.
Данини его, что ли, сдать для подопытного секса?
Кьясна. Эйнитская храмовая община
— Пусть земля ему будет пухом, — сказал Локьё, и комочки глины застучали по крышке деревянного гроба.
Стук, на который никто не откроет. Словно бы и не было никого в деревянном ящике, что спустили в двухметровую яму на вышитых полотенцах.
Эйнитское кладбище было похоже на парк. Крошечный. Небольшие аккуратные деревца возле гранитных плит. Беседки, увитые местным плющом и цветами.
А cреди этого великолепия желтела яма с увалами глины по краям. В глине были испачканы босые ноги и дорогие ботинки обступивших могилу людей.
Рос, Дерен, парни и девчонки из храма стояли поодаль. Возле могилы нашлось место только гостям и старшим эйнитам.
Вокруг могилы не так уж много места. Это прямоугольник примерно метр на два. Но я тоже втиснулся.
