– О, ради Бога, Рамзес! – перебила я. – Дай и другим иногда высказаться. Нефрет уже пять минут пытается вставить хоть слово. Замечания, выдвинутые тобой, верны, хотя моё первоначальное предположение, что
У меня перехватило дыхание. На сей раз первой оказалась Нефрет.
– Совершенно верно, тётя Амелия, это именно то, что я собиралась сказать. Гораздо вероятнее, что какой-то неизвестный со стороны хотел заставить замолчать Салеха, прежде чем он выдаст секрет. И это означает... Но ты же сама понимаешь, что это значит, тётя Амелия!
– О Господь всемогущий, – простонал Эмерсон, вынимая трубку изо рта. – Нефрет, не поощряй её. Она может посчитать это одобрением.
– Он опять решил пошутить, – сказала я Нефрет.
Эмерсон чертыхнулся и выбил трубку о пепельницу.
– Язык, Эмерсон, пожалуйста, – ответила я.
– Ты вынудила меня, Пибоди, – отозвался Эмерсон.
– Но Нефрет права, Эмерсон. То, что произошло с мистером Салехом, точь-в-точь похоже на отравление стрихнином, и я отчётливо почувствовала запах горького миндаля.
– Прошу прощения, мама, – вновь вмешался Рамзес, поскольку его отец побагровел и явно был неспособен к артикуляции. – Но я боюсь, что ты перепутала яды. Миндальным экстрактом пахнет синильная кислота. Кроме того, и синильная кислота, и стрихнин действуют очень быстро. Ты предполагаешь, что некий яд содержался в поданном мистеру Салеху виски? Это была единственная субстанция, которую он усваивал в течение необходимого периода времени, но если бы яд содержался в виски, то это затронуло бы и вас с отцом.
– Именно это я и хотел сказать, – прохрипел Эмерсон.
– Ты видел карту, отец? – спросил Рамзес.
– Какую карту? О, ты имеешь в виду бумагу, которую Салех собирался показать мне? Я не знал, что это была карта. Я просил – требовал, по сути – сообщить точные сведения. Он ответил: «Я так и думал, что вы скажете это». И затем вытащил бумагу из кармана.
– Вот именно, – кивнул Рамзес. – Так что, вероятно, это была карта или её словесный эквивалент.
– Или чистый лист бумаги, – проворчал Эмерсон. – Проклятье, Рамзес, ты ничуть не лучше всех остальных. Самое логичное объяснение состоит в том, что этот тип – сумасшедший. Он верит в собственную фантазию, что является реинкарнацией или потомком древнеегипетского жреца, но когда был вынужден представить доказательства, то забился в припадке вместо того, чтобы сказать правду мне или себе. Сейчас он находится в безопасности у себя дома, где бы этот дом ни располагался, и, без сомнения, твёрдо убеждён, что мы с ним подверглись нападению демонов или воображаемого врага. Люди подобного типа думают именно так.
– Вот как, Эмерсон! – воскликнула я. – Ты читал труды по психологии?
– Чушь, – фыркнул Эмерсон. – Ни к чему тратить время на такую ерунду. К сожалению, я был знаком с достаточным количеством сумасшедших, чтобы понять, как работает их разум. А теперь все слушайте меня. История этого типа – чистая выдумка, но если он поверит в неё, то способен снова обратиться к нам, и может быть опасен. Будьте начеку – по крайней мере, пока мы не покинем Каир.
– А когда это будет? – спросила я.
– Скоро. – Эмерсон улыбнулся мне. – У меня есть небольшой сюрприз для тебя, Пибоди, и я уверен, что он тебе понравится.
– Когда? – Я старалась сохранять твёрдость, потому что его поведение действительно сводило с ума; но трудно быть твёрдым с Эмерсоном, когда острые голубые глаза смягчаются, а резко очерченные губы расплываются в улыбке.
– Завтра. Я хочу начать пораньше, поэтому нам лучше пойти спать. Это был утомительный день.
– Особенно для тебя, мой дорогой Эмерсон, – подхватила я, пристально глядя на Рамзеса.
– Отец, безусловно, должен отдохнуть, – согласился молодой лицемер, который явно не собирался позволить отцу осуществить это намерение. – Один вопрос, если можно. Кольцо, которое вы упомянули...
– Отсутствует, – прервала я. – Рамзес…
– Ты забыла положить его в безопасное место?
– Я бросила его на стол, когда мистер Салех упал, больше заботясь о его состоянии, чем о безжизненном металле, – ответила я с максимально возможным сарказмом. – Когда я вернулась, его уже не было. Полагаю, Рамзес, что твой вопрос не подразумевает критику моего поведения?
– Конечно, нет, мама. Я знаю, что ты горько сожалеешь о том, что не смогла сохранить это примечательное доказательство, и ни за что в мире не стал бы добавлять…
– Отправляйся спать, Рамзес.
Нефрет покорно встала. Опустив глаза и сложив руки, она подошла к Эмерсону.
– Спокойной ночи, сэр.
Он взял золотую головку в руки и поцеловал Нефрет в лоб.
– Спокойной ночи, дорогая. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, тётя Амелия. – Она подошла ко мне, и я поцеловала её, как и Эмерсон.
