Прусский террор. Сын каторжника полностью

«Если не без печали вам придется отрываться от прежних связей, которые были вам дороги, я постараюсь уважать эти чувства и принимаю их в качестве гарантии того, что вы сами и ваши дети станете преданно служить мне и моей династии».

Огромный бульдог ответил лаем, но в нем явно соединились мнения трехсот — четырехсот окружавших его сородичей.

Такая реплика вовсе не смутила г-на фон Мадая, и он продолжил:

«Вы должны признать необходимость произведенных действий, ибо, если плоды ожесточенной войны и кровавых побед не будут потеряны для Германии, долг самосохранения и забота о национальных интересах настоятельно требуют, чтобы город Франкфурт был связан с Пруссией — крепко и навсегда».

В эту минуту одна из собак сорвалась с поводка и, несмотря на крики: «Стой, непутевая! Остановите непутевую!» и преследование ее пятью-шестью саксенхаузенскими мальчишками, она исчезла на Еврейской улице.

«И, как говорил блаженной памяти мой отец, — продолжал г-н фон Мадай, — только для блага Германии Пруссия расширила свои владения. Предлагаю вам серьезно это обдумать и, полагаясь на ваше немецкое сознание и право, поклясться мне в верности с такой же искренностью, как это делает мой народ.

Да будет на это воля Господа!

Вильгельм I.

Дано в моем замке Бабельсберг, 3 октября 1866 года».

И г-н фон Мадай добавил, возвышая голос и в манере заключительной речи:

— Да здравствует король Вильгельм Первый! Да здравствует король Пруссии!

И в тот же миг черно-белый флаг взвился на самом высоком шпице Рёмера.

Ни одного звука не последовало в ответ на возглас г-на фон Мадая. Только слышался голос Лен гарта, как будто он занимался дрессировкой собак:

— А теперь, мои собачки, теперь, когда вы имеете честь стать прусскими собаками, кричите: «Да здравствует король Пруссии!»

Тогда каждый из хозяев придавил хвост, лапу или ухо своей собаке, и страшный вой и визг, от самых высоких нот до более низких тонов, раздались с такой силой, что только прусский гимн «Хвала тебе в венце победном!» в исполнении музыкантов 34-го полка смог заглушить собачий концерт.

Вот таким образом вольный город Франкфурт был присоединен к Прусскому королевству.

Многое сметали на живую нитку, но не сшили!

Пятого июня 1867 года изящно одетый молодой человек двадцати шести — двадцати семи лет, в петлице которого красовалась полукрасная, полуголубая с белым лента, допивал чашку шоколада в кафе Прево на углу бульвара и улицы Пуасоньер.

Он спросил себе газету «Знамя».

Официант два раза попросил повторить название газеты, и так как в заведении ее не оказалось, он вышел, купил ее на бульваре и принес посетителю.

Тот быстро пробежался взглядом по газете — ясно было, что он искал статью, о существовании которой ему уже было известно.

Наконец его глаза остановились на следующих строках:

«Сегодня, в среду, 5 июня, король Пруссии приезжает в Париж.

Вот полный список лиц, сопровождающих Его Величество:

г-н фон Бисмарк,

генерал фон Мольтке,

граф Пуклер, обер-гофмейстер двора,

генерал фон Тресков,

граф фон Гольц, бригадный генерал,

граф фон Легендорф, флигель-адъютант короля,

генерал барон Ахилл Штурм…

Безусловно, молодой человек увидел все, что ему надо было, ибо он не стал продолжать своих изысканий по поводу лиц, сопровождавших его величество. Однако он попытался выяснить время прибытия короля Вильгельма и выяснил, что это произойдет в четверть пятого, на Северном вокзале.

Вскоре молодой человек взял карету и отправился занять место на пути, по которому король должен был проследовать в Тюильри.

Королевское шествие опоздало на несколько минут.

Наш молодой человек ждал на углу бульвара Маджента, потом он поехал вслед за кортежем и проводил его до Тюильри, в особенности пристально рассматривая карету, где находились генерал фон Тресков, граф фон Гольц и генерал Ахилл Штурм.