В отдалённых, покинутых богом, властью и каждым цивилизованным человеком местах и условия жизни становятся бесчеловечными. Отсутствие электричества, тепла, воды, алкоголизм, антисанитария – это обыденно, полбеды! Страшит иное: загробные причуды, необъяснимые наукой. Настоящий ужас – это когда выходец с того света способен зайти в дом, погреться у вашей печи, выпить с вами… или убить, забрать с собой в могилу.Не описать чувств, когда порождение ночи, что тысячелетия вселяет ужас в людей, правит после заката, а сбежать по заснеженным полям и лесам невозможно, некуда. Ко многому "отшельники" готовились и готовы, единственное, не ведали они, что в «Прутик-Т», двери между миром живых и вселенной вечных теней, способны отворяться.
1994 – й год, Архангельская область. ПГТ с забытым, чудным и в настоящее время стёртым из карт названием – «Прутик-Т», некогда процветающий, закрытый, вполне уютный посёлок, пришёл в упадок. Нет! Мягко сказано! – в катастрофическое положение. Легендарная Припять (особенно на девяносто четвёртый), представлялась красивым городом, заповедником и эталоном безопасности в сравнении с ним. Чтобы не отвлекаться на излишние описания, скажем проще: Стивен Кинг, Джордж Э. Ромеро, Марио Бава и прочие «мастера ужасов», побывав в домах интересующего нас ПГТ, всегда переносили бы место действий своих шедевров (шедевры – без шуток), исключительно в здешние края.
Большинство людей после закрытия и буквально распила их главного, секретного предприятия обороны СССР, разъехались по стране, кто за её пределы. Всё же, в «Прутик-Т» (название не склоняется) осталось небольшое количество семей, по житейским причинам: кому некуда податься, кто не успел использовать с умом «отступные» и те быстро превратились в «фантики», кто банально поленился, ибо алкоголикам без разницы, где предаваться в объятия «Зелёного змия».
Отбытие людей нельзя назвать спокойным, организованным! Представители (потерявшей легитимность) власти убрались из «Прутик-Т» первыми, и граждане поддались панике. Забирали с собой всё, что позволяли транспортные средства, до абсурдных, ненужных вещей. Что не могли «эвакуировать», разбивали, по принципу, – «Раз мне не останется, тогда никому!» – крошили всё, вплоть до стёкол и унитазов! Без мародёрства не обошлось, до ближайшего «живого» города не так далеко – 70 километров по прямой, «умельцы» тащили провода и медные трубы, дошли до арматур из строений, что не способствовало их прочности… в общем, как упоминалось, в рекордные сроки превратили ПГТ в развалины. Ни света, ни воды, ни власти… спасали ручные колонки, что находились во дворах и подавали воду из колодцев. Несладко пришлось оставшимся здесь людям, количеством не более 20 человек, среди них двое малолетних детей.
Месяц назад, в декабре 1993-го, сюда последний раз заезжала автолавка, теперь за продуктами следует идти либо к единственному торгашу в посёлке, который грозится скоро сбежать, либо добираться до «живого» города. Тем не менее чудеса случаются! Недавно праздник подоспел! Взялись некие лица наведываться на «Буханках» в «Прутик-Т» к отшельникам, и за акции разворованного предприятия, что остались на руках спивающихся граждан, богачи щедро одаряют! Жители посёлка недоумевали, – «К чему городским эти «пустышки» сдались? Бумага туалетная закончилась?» – но алкоголь, еду, «буржуи» дают исправно, оно хорошо. Когда драгоценные ваучеры закончатся? Что-то придумают, дабы прожить (и пропить)! А сегодня – «Эй, гуляй мужик, пропивай что есть!» – правильно подметил в те годы Юрий Клинских.
О драмах, то и ужасах людей, кого выбросили на произвол судьбы в 90-е, писать можно вечно… нас интересует небольшая группа граждан бывшего СССР, перейдём скорее к ним.
В центре посёлка, от которого осталось одно название (и то ненадолго), в двухэтажном доме на 36 квартир, жилой оставалась одна, из трёх человек: отец – Павел Богданович Вострянов, мать – Галина Ивановна, четырёхлетняя дочка Лиза. Собственно, Гали больше нет! её сердце перестало биться шесть дней назад, однако гроб с телом стоял у подъезда на скамейке: крышка открыта и прислонена к стене, деревянный крест рядом.
В двухкомнатной квартире Вострянова, особенно на кухне, царил беспорядок: разбросанные горы бутылок, часть из которых представляла острые осколки, всюду окурки папирос, пепел, табак; на ошмётках линолеума следы засохших рвотных масс. Стены голые, обои обвалились от сырости (и пошли на растопку) вместе со штукатуркой, оголяя кирпичи; розетки выдраны, лампочка с люстрой тоже; нет багет и штор. Пожелтевшие от табачного (и печного) дыма стёкла, дали паутину трещин, которые «добросовестный» хозяин заклеил синей изолентой, зато… с двух сторон! С улицы не поленился «утеплить». Из мебели остались: большой стол на стальных ножках (без скатерти или клеёнки, разумеется), пять стульев, да разбухший от той же сырости шкафчик для посуды. Холодильника нет, как и надобности в нём без электричества, раковина с водопроводными трубами демонтированы, газовая плита вынесена, о ней напоминает валяющийся пустой баллон с подтёртой надписью – «пропан»; радиатор отопления спилен, его роль исполняет кустарная «буржуйка», сделанная давно поистине превосходным сварщиком Павлом, по крайней мере, таковым Вострянов являлся, пока не спился. Рядом с печкой кучка дров, добываемых из соседних квартир, на растопку шло всё: деревянное перекрытие полов, дверные косяки и сами двери, рамы, мебель.
