По мне, так обе они были замечательно хороши, но преимущество Людмилы над ее оппоненткой было в том, что она со мной спала (впервые, по пьянке – вчера, а во второй раз уже сегодня утром, на похмелье), а Ольга, несмотря на проведенные нами вместе, в одной компании шесть месяцев, не имела со мной интимных контактов. Несколько моих попыток сблизиться с ней за этот достаточно длительный период, были ею пресечены, и в какой-то момент я решил, что с меня довольно, и теперь ей придется домогаться меня.
Людмила умело вела разговор: то и дело снисходительно улыбаясь и называя соперницу «девочка моя», она довела Ольгу до отчаяния, намекая на то, что та недостойна меня, – каким-то женским чутьем она распознала, какие именно у нас с Ольгой отношения.
Ольга распалилась, лицо ее раскраснелось, крылья носа гневно раздувались, однако при всем при этом она была очень привлекательна. Я не вмешивался в этот отчаянный спор, понимая, что он или оттолкнет Ольгу от меня навсегда (что маловероятно, и по сути своей нелогично), или, что более естественно, бросит в мои объятия, что, вскоре, о чем спешу сообщить в этих строках, и произошло.
Разговор девушек прервался на полуслове: Ольга, не выдержав словесного поединка, встала и, бросив поочередно на нас с Людмилой испепеляющие взгляды, метнулась к двери, распахнула ее настежь и громко хлопнула ею на прощание. Надо отдать должное Людмиле, она спокойно, с гордым видом подошла и спросила:
– Ты может быть хочешь, чтобы я сбегала и позвала эту девочку назад?
Я махнул рукой:
– Через пару дней она сама остынет и вернется.
Людмила преспокойно уселась на Ольгин стул, заняв, таким образом, ее место за стойкой, а заодно и место около меня.
– Она вернется сюда, когда меня здесь не будет, – твердо заявила она, затем добавила: – Теперь я буду твоей единственной женщиной.
– Да, но… – пробормотал я, сраженный столь самоуверенным заявлением, – для этого тебе, милая моя, придется продемонстрировать самые разнообразные таланты…
Ее предупреждающе поднятая рука была мне ответом, и я смолк.
Бар работал в тот период без постоянного графика, ведь ресторан всего несколько недель тому назад официально открылся. Поэтому первое время руководство разрешило нам работать экспериментально, ориентируясь на посещаемость, но закрываться было велено не позже двенадцати, а если клиентов не было, то и в половине одиннадцатого. Лишь только мои клиенты разошлись, а новые еще не появились, я тут же, воспользовавшись этим пунктом в правилах, закрыл помещение, повесил на обе двери – внутреннюю и наружную – таблички «Закрыто» и мы с Людмилой, вновь, как и сегодня утром, едва успев постелить на ковре матрас, буквально ринулись навстречу друг другу, срывая с себя вещи.
Спустя некоторое время, отданное первому порыву страсти, мы передохнули, выкурили по сигарете, после чего Людмила, хищно потянувшись всем своим телом, вновь привлекла меня к себе; ее маленькие крепкие груди легли прямо в мои ладони, легко уместившись в них, а нежные сосочки буквально напрашивались на поцелуи. Затем пришла очередь ласкать ее аккуратный животик с милой ямочкой пупка, далее ее узкая талия плавно переходила в крепкие, дивной формы бедра, обещающие мужчине неземное наслаждение; казалось, можно было без устали наслаждаться, созерцая эту красоту, и любить, конечно, хозяйку этого великолепного тела.
Мы предавались любви долго и прочувственно, а потом усталые и влажные от любовного пота, лежали в обнимку, шепча друг другу всякие милые глупости, и, наконец, уже глубокой ночью, уснули.
Взаимное чувство не на шутку увлекло нас обоих: используя любую возможность вырваться из студгородка, Людмила стала приходить ко мне в бар почти каждый вечер, и тогда время от полуночи до утра было нашим. У нас было немного, может быть с десяток встреч, в каждой из которых Людмила раскрывалась как женщина постепенно, как бы порциями, словно боясь спугнуть меня своей сексуальностью и жадностью до любовных утех. Я же, естественно, как и любой другой мужчина в подобной ситуации, ставил это себе в заслугу, считая, что именно в отношениях со мной постепенно пробуждается ее чувственность, в моих руках расцветает этот еще совсем недавно незрелый бутон, раскрываясь в зрелый цветок любви, и вскоре осознал вдруг, что увлекся Людмилой всерьез, практически позабыв о других женщинах.
Мы бы, наверное, вскоре достигли пика, совершенства в наших отношениях, но к несчастью, а может, кто знает, к счастью, наступил день, разлучивший нас – 25 октября. В этот день студенты Кишиневского меда, закончив свой трудовой семестр, покидали наш город и возвращались в свою альма матер, чтобы продолжить занятия.
