– Нате вам пожалуйста, – с удовольствием процедил сквозь зубы Марченко, вперив свой острый взгляд прямо в меня. – Вот и еще один защитничек выискался. Ты ведь тоже явился Ив – ко выручать, не так ли? – прокричал он мне. – Даже на ногах не держится и не стесняется, прет прямо в райотдел. Что ж, ты тоже проходи, дорогой товарищ, присаживайся.
Я огляделся в помещении и заметил сидящих на скамейках в углу дежурки измаильских ребят – я их узнал по разодранным лицам и вещам, особенно я запомнил того, что был в рубашке-газетке, он сидел теперь по пояс голый, держа клочья рубашки, похожие на смятую газету, в кулаке. Здесь, в райотделе, эта рубашка считалась теперь, наверное, вещественным доказательством. Против меня, кстати. Проходя мимо, я не удержался и замахнулся на парней, которые испуганно вжались в кресла, выставив перед собой руки для защиты.
– Тоже довольно заметная в нашем городе личность, – не без удовольствия сказал Марченко, обращаясь к Лефлеру. – Редкий наглец. На него у нас имеются два заявления на изнасилование, одно, правда, групповое, вот, кстати, с Елдаковым на пару они и действуют. Принимай, Вячеслав, своего дружка в компанию, хорошо посмотрите друг на друга, а то ведь потом только в зале суда будете встречаться, а уж в зоны мы вас разные определим, подельники у нас вместе не сидят. Ха-ха-ха!
Я на всякий случай присел через одно место от Славика, и оглядевшись по сторонам, начал:
– Я к вам, собственно, по другому делу сегодня, товарищ зампрокурора. Вы вот забрали из ресторана хорошего парня, посадили в обезьянник, а этих красавцев, – я кивнул в сторону сидевших в углу парней, – что его впятером били, не закрыли. Что за дела, в натуре?
– Ваш «хороший» парень, – начал Марченко, – находясь в «воронке», избил восьмерых милиционеров. Порвал им погоны, галстуки, кровь из носу пустил и так далее.
– Так он ведь и не понял, наверное, кто перед ним, – усмехнулся я. – В машине темно, вот он и подумал, что опять те же самые бандиты напали. Те – впятером, эти – ввосьмером. На одного, заметьте.
– Закрой рот, Савва, от тебя не требуется объяснений, – повысив голос сказал Марченко жестко и ударил ладонью по столу.
– Вы же знаете, – продолжил тем не менее я, – что завтра, как только начальство ваше прибудет на службу и разберется в чем дело, справедливость восторжествует и Женю отпустят, потому что его жена работает секретаршей у первого секретаря райкома. – Последние слова я сказал весомо и почти торжественно.
– Ничего, – ответил Марченко, – это еще вопрос, отпустим или нет, а пока пусть посидит, до утра поразмыслит о своем поведении.
– А этих если отпустите без наказания, товарищ Марченко, – сказал я, – то мы тоже примем кое-какие ответные меры, теперь уже в отношении вас.
Марченко стал медленно багроветь лицом, затем привстал из-за стола.
– Пошел вон отсюда. Немедленно. Он еще угрожать мне будет. Вон, пока я тебя не закрыл вместе с твоим другом, понял! Оба – вон!
Мы со Славиком, не дожидаясь обещанных санкций, поспешили на выход, а Марков кричал вслед:
– А вы, товарищ Лефлер, проверьте, проследите, кто из этих двоих за руль сядет, пьяные же оба, сволочи.
Оба Василия сидели в одной из машин, другая – Славика – пустовала. Мы сели в нее, Славик завел двигатель и машина тронулись с места, вторая последовала за нами. Лейтенант Лефлер проводил нас взглядом, затем вернулся в помещение милиции – поспешил, наверное, доложить, кто именно сидит за рулем.
– Ну, куда? – повернулся ко мне Славик.
– В ресторан, естественно, – сказал я. Теперь, когда с текущими делами было покончено, и от нас уже ничего не зависело, я вспомнил, что меня дожидается Машенька.
Залико, когда мы вошли в бар, размахивая тряпкой наводил на стойке порядок.
– Наливай, коллега, два по 150, – сказал я ему, присаживаясь на пуфик.
Славик, обычно воздерживающийся от выпивки, на этот раз одобрительно кивнул. Мы приняли по почти полному стакану, запили соком, затем я попросил Славика подождать меня, а сам, вновь переодевшись в свой красный пиджак, поднялся на второй этаж. Медленно передвигавшаяся по залу посудомойщица, тетя Нина, собирая со столов, сносила оставшуюся посуду в моечную, свет в зале был пригашен, и только музыканты еще копошились на эстраде, сгрудившись возле фортепиано; руководитель ансамбля Лилия, перебирая клавиши что-то вполголоса напевала, разбирая с коллегами новые произведения. Я заметил среди музыкантов Кондрата, приветственно помахал ему рукой и пошагал в подсобное помещение, где располагались кассы и, как я надеялся, еще находились официанты.
– Машенька, – заметив девушку позвал я ласково, чувствуя, как после напряжений сегодняшнего вечера организм наконец начинает расслабляться.
Девушка стояла возле своей кассы и пересчитывала деньги.
– А-а, – игриво отозвалась Машенька.
– А я тебя ищу, сладенькая, – сказал я негромко и подошел к ней.
– А зачем? – спросила она все тем же тоном.
– У нас ведь с тобой сегодня свидание, – сказал я. – Надеюсь, ты не забыла?
– У нас с тобой? – скривилась она и, пожав плечами… прошла мимо.
