– Еще как могу, – ответил я, в упор глядя на нее и зная, что лишь очень немногие могут выдержать этот взгляд. А уж эту надменную красотку я тем более обломаю. Я намеренно с неприкрытым цинизмом оглядел ее, зная что девушке некуда деваться, и она, очевидно осознав всю бесполезность сопротивления, стала медленно раздеваться, и прежде всего сняв свой свитерок, попросила:
– Выключи свет, пожалуйста.
– Нет, – оборвал ее я.
Я шагнул к ней, защелка лифчика, подвернувшаяся мне под руку, легко расстегнулась, а может, лопнула, лифчик упал, и руки мои скользнули к джинсам, их мы тоже умеем снимать – рывком вниз, наступил на штанину ногой, девушку приподнял и все; а вот трусики на ней оказались плотные, хлопчатобумажные, и она мне не давала их снять, отчаянно вцепившись в них руками, словно они были последним бастионом на защите ее крепости. Я взялся за них, прохладные гладкие бедра под моими ладонями завибрировали, пробуждая желание, трусики лопнули у меня в руках и опали лохмотьями.
Теперь девушка была полностью обнажена и вся дрожала. Одним движением освободившись от брюк, я обхватил ее округлые, упругие ягодицы и прижал к себе. Она стала ныть, слезы слышались в ее голосе, она просила подождать, не сейчас, потом, может быть завтра, она боится… но я уже ничего не слышал, и, не отпуская ее из рук – голенькую, беззащитную – толкнул в постель.
Ее трепещущее тело забилось в моих руках, и я одним расчетливым движением вошел в нее, едва лишь мы коснулись кровати. Она вскрикнула, я, распяв ее, нажал еще, чувствуя как вламываясь в ее тело, разрушаю какую-то преграду, в эту секунду она закатила глаза, мне показалось что она вот-вот потеряет сознание, и лишь тогда я ослабил давление…
Девственница!?
Какого черта, твою мать!? После двух абортов, после бурной сексуальной жизни, которую она вела до сих пор, как нас убеждал Виктор, Марина оказалась девственницей.
И все же, невзирая на стоны девушки, я довел свое дело до разрядки, затем обнял ее, пытаясь успокоить, стал гладить ее вздрагивающее тело и целовать упиравшиеся в меня руки.
Маринка была вся розовая от сопротивления, а глаза как будто с легкой сумасшедшинкой. Что-то влажное на простыне. Что это? Кровь! Откуда? Ах да, мы же тут имеем дело с девушкой. Все, я убью этого козла Витю, мать его ети!
Прошло немало времени, пока я успокоился, затем, почувствовав легкий озноб, понял, что попросту струхнул, испугавшись содеянного. Марина все это время лежала в одной и той же позе – лицом вверх, ладони прижаты к щекам, ноги плотно сведены, девушка, казалось, вообще не замечала моего присутствия. Я стал укрывать ее махровой простыней, но она и теперь отталкивала мои руки; несмотря на все мои попытки поладить с ней, заговорить, Марина не отвечала мне, а только, сжав губы, продолжала смотреть в потолок.
Я тоже поглядел туда – и ничего, слава богу, для себя угрожающего на потолке не заметил, Марина, наверное, слезами своими, молитвой, вызывала на мою голову все проклятия мира. Что ж, может и поделом мне. А ведь не сказала прямо, что девушка еще. Гордая! А может и сказала, да я не расслышал, слишком сильно ее хотел и потому не мог остановиться. Теперь она меня тоже не видит и не слышит, а когда я приближаю свою физиономию к ее лицу, она смотрит сквозь меня, невидяще и ненавидяще.
Со мной такое впервые, в первый раз я не могу найти к своей партнерше подхода. Хотя девственница – это не просто партнерша. И она ведь не первая у меня девственница. Но впервые, надо признать, я овладел девушкой так резко и грубо, а ведь с ними так нельзя… Да, нельзя. А кто знал?.. И что же теперь? Позвать, что ли, кого-нибудь из этих дур, что в соседних комнатах, чтобы успокоили ее по-женски, уболтали, отвлекли, вывели из транса? Ага! И чтобы потом, в нарсуде, они смогли рассказать, засвидетельствовать, как все было, как все происходило на самом деле?
А может, надавать Маринке пощечин? Говорят, в любом случае женщинам это помогает. Или это надо было делать раньше, до того как?.. «Вместо того как, дурак!», – запоздало подоспела идеальная подсказка.
Я оставил Маринку одну и отправился на кухню; вся пятерка была на месте, в сборе, даже Вера, которая непонятно где пропадала, уже вернулась. Компания встретила мое появление громкими приветствиями, девушки стали требовать, чтобы Маринка тоже вышла – на столе стояла вновь откупоренная бутылка шампанского и оставалось еще полторта. Я извинился за нас с Маринкой, сказал, что мы хотим побыть вдвоем, кто-то хихикнул, кто-то понимающе улыбнулся, а я наполнил два бокала шампанским, бутылку лимонада сунул подмышку и с этими припасами вернулся в комнату. Предложив Маринке лимонад и шампанское – на выбор, я сел рядом с ней в постели, она выхватила из моих рук бутылку и жадно стала пить – прямо из горлышка, затем отставила бутылку и без сил упала обратно в постель. Я осторожно прилег рядом, хотел обнять ее, но она сразу же отвергла мои ласки и отвернулась, всхлипывая, к стене.
