Прут, напомню – река пограничная, поэтому у заставы, главное здание которой расположено прямо у дороги, нашу машину встретили пограничники в зеленых фуражках и автоматами Калашникова в руках. Встретили, надо сказать, приветливо, отдали честь, при этом, завидев в машине молоденьких женщин, не по уставу заулыбались, но все же Василию для «нарушения» границы, хотя и с дружественной нам Румынией, пришлось связаться по телефону с дежурным по заставе для получения специального устного разрешения.
Местом отдыха «слуг народа» была ничейная полоса земли, расположенная между советской и румынской заставами, и начиналась непосредственно за КСП (контрольно-следовая полоса), поэтому доступ сюда обычным людям был попросту закрыт, – в этих местах отдыхала только строго регламентированная элита. Мы себя к элите не причисляли – не знаю как Василий Иванович, я-то уж точно нет, – но границу порой нарушали – ну очень хотелось иногда отдохнуть в этом веками не тронутом оазисе девственной природы, и, что не менее важно, здесь-то уж точно за тобой не мог уследить чей-нибудь посторонний недоброжелательный глаз.
Итак, дежурный по заставе дал добро на нарушение границы, и уже через несколько минут, проехав пару сотен метров вдоль речки, мы нашли подходящее место для отдыха, расположившись не у самой реки, а у одного из ее обводных каналов, где места отдыха были гораздо более удобные. В считанные минуты мы выгрузили припасы и вскоре у воды весело и уютно потрескивал костерок, который мы собирались использовать для приготовления ухи, и, если рыбалка окажется удачной, рыбных шашлыков. Девчонки поначалу стеснялись раздеться до купальников, то и дело замечая поблизости от себя наших замаскированных пограничников с одной стороны, и румынских – с другой, но, вскоре, после выпитой водочки – для сугрева – и затем парочки стаканов шампанского – для «полировки» – расслабились и разделись; ну а мы с Василием отдыхали в этих местах не в первый раз и поэтому никого не стеснялись.
Здешние каналы будто специально приспособлены для отдыха: глубина воды в них достигает 130–160 см, изредка – до двух метров, дно – очень удобное, ровное и мягкое, выстланное словно ковром мягкими водорослями, вода – достаточно чистая, а непуганая рыба, водившаяся здесь в изобилии – карп, сом, короп, щука то и дело в самой непосредственной близости от человека нахально шлепала по воде хвостом, пуская по поверхности круги.
Этим небольшим отрезком земли, где мы сейчас находились – примерно в сотню шагов протяженностью, – владел Василий. Владел, конечно, неофициально, ведь в нашей стране нет частной собственности на землю. Таких участков, относившихся к нашему городу и району, было всего пять – Шесть, не больше, и уже по одному лишь этому признаку можно было предположить, что Василий был в районе человеком достаточно уважаемым, из числа избранных.
Первым делом я для тонуса голышом искупался в одном из каналов (в этих местах река расходится на несколько каналов – естественных и искусственных), а потом, не вылезая из воды, принялся «рыбачить» – обходить вентиря, которые были стационарно поставлены в этих тихих заводях и крепились к торчащим из воды шестам.
В вентирях – удлиненных сетках типа садка, сужающихся к концу, периодически застревали бестолковые рыбы: войти внутрь ловушки им удавалось, а вот выбраться наружу задним ходом рыбы не умели или не догадывались. Я засунул руку в один из вентирей, нащупал сильное скользкое тело и несколькими секундами позже вытащил на свет божий сопротивляющуюся рыбину килограмма на полтора-два весом и длиной более полуметра, – ею оказалась щука. Лишившись родной стихии, рыбина перестала шевелиться, замерла в моей руке, подчиняясь своей участи. Я поднял ее над головой и закричал Василию и девчонкам с гордостью и восторгом в голосе:
– Смотрите, вы, че я тут поймал!
Все повернули головы в мою сторону, а в это самое время щука с неожиданной силой дернулась, вывернулась из моей руки и, шлепнувшись в воду у самого моего носа, ушла в глубину.
Василий и девушки весело рассмеялись, а я растерянно смотрел то на свою руку, то на то место, куда ушла рыба – казалось, я еще ощущаю в своей руке ее скользкую прохладу, лицо от удара по воде хвостом покрылось каплями брызг, а щуки уж и след простыл. После этого я стал «рыбачить» внимательнее и осторожнее и, обойдя десятка два ловушек, выбросил на берег поближе к огню с дюжину крупных рыбин, которыми сразу же стал заниматься Василий. Затем я позвал Надю с собой, и мы с ней, переплыв узкий канал, углубились в дремучие девственные заросли, где, казалось, еще не ступала нога человека – тут природа сохранялась нетронутой, так как считалась заповедной, и могла так же выглядеть, наверное, и пятьсот, и тысячу лет тому назад. Кстати, именно в этих местах так любил охотиться в бытность свою местным царем, то есть, извиняюсь, Первым секретарем ЦК Молдавии, наш любимый Л.И.Брежнев, истребляя из ружья кабанов, уток и всякую другую живность, которая и поныне в изобилии водится в этом чудесном оазисе природы.
