Раньше, вспомнилось мне, когда нам было по 17–19 лет, мы с Ленкой действительно нередко встречались, пили и веселились в одной компании, но вот до секса дело не дошло, и хотя оба мы об этом подумывали, нам всегда что-то мешало: один раз, напившись до умопомрачения, мы с ней чуть было не устроились на кладбище, прямо между могильными плитами. Помню, только в последнюю минуту я опомнился, и мы покинули то место, не успев осквернить его. В другой раз, во время чьей-то свадьбы, игравшейся в частном доме, мы с Ленкой тайком, было что-то около двух часов ночи, оторвались от всех знакомых, поднялись на крышу строящегося неподалеку 4-этажного дома и, устроив себе гнездышко любви из рулонов рубероида, уже собрались было в них расположиться, когда вездесущие друзья-собутыльники нашли нас и там и, конечно же, помешали, поломали нам, как говорится, кайф. Ну, а потом мы повзрослели, я вскорости женился, и разошлись наши пути-дорожки.
Мои воспоминания прервала новая песня, сыгранная на этот раз во всю мощь ресторанной аппаратуры – видимо, кто-то из клиентов забашлял, положил на барабан пять рублей, или, выражаясь языком самих музыкантов, квинту.
«Барабан был плох, барабанщик сдох, Ну, а ты была вся ему под стать…» – услышал я в исполнении музыкантов, ну а так должна была звучать следующая песня: «Ты узнаешь, что напрасно называют Север Крайним, ты увидишь – он бескрайний, я тебе его дарю…», однако, в исполнении нашего ансамбля мы слышим: «Ты узнаешь, что напрасно называют триппер страшным, вот увидишь, он не страшный – я тебе его дарю…».
Эти несколько услышанных мною песенных фраз неожиданно подняли настроение и даже изрядно развеселили меня, да так, что я заказал себе еще сто грамм водки и вскоре я поймал себя на том, что напеваю вполголоса некоторые из них. Вскоре, ближе к одиннадцати часам, когда ресторан уже должен был закрываться, официант Витя – высокий, симпатичный блондин, подошел к соседнему столику, за которым сидели Елена со Светланой, и, порисовав что-то в своем блокноте, объявил:
– С вас, девочки, 23 рубля.
Светлана, глядя на него невинными глазами, заявила, что у них с собой денег нет, тогда Витя, заметно расстроившись, апеллировал ко мне, как к общему знакомому, но я лишь улыбнулся и развел руками, – увы, мол, сочувствую, но ничем помочь не могу. Елена, тем временем, незаметно для Виктора подмигнув мне, стала успокаивать его, сказав, что отдаст деньги по дороге домой, и что для этого ей нужно будет всего лишь на минутку забежать к себе, подняться в квартиру. И при этом она добавила, что и я, мол, тоже пойду вместе с ними, так что, если Виктору будет удобно, мы отправимся к ней домой все вместе, ведь нам по пути и т. д.
Витя, которому идти в общежитие, где он жил, действительно предстояло мимо Ленкиного дома, подумал немного и согласился. Вот таким образом банально, внаглую, в пару ко мне в тот вечер «сняли» и Виктора.
«Жизнь играет с нами в прятки, не пора ли нам на блядки…», – раздухарившись пел солист на сцене.
А когда мы вчетвером покидали ресторан, вслед нам неслись такие слова:
«Летящей походкой ты вышла из бара (в оригинале – „из мая“) и скрылась из глаз…»
Дорогой, обсуждая между собой все городские новости и сплетни, очень хорошо известные нашим дамам, мы миновали центр города, затем обогнули два громадных здания, принадлежащих промкомбинату Зеймана, подошли к 2-этажному жилому дому то ли еще сталинской, то ли хрущевской постройки, и по щербленым ступенькам поднялись на второй этаж.
Квартира с двумя проходными комнатами, в которой мы оказались, являла собой изнутри достаточно жалкое зрелище, но большинство советских семей, как известно, в начале 80-х еще не имели своих собственных квартир, поэтому и такая для многих была, как говорится «за счастье».
Ради «такого случая» и для «дорогих гостей» Лена расщедрилась и достала из кухонного шкафа бутылку марочного вина «Рошу де Пуркарь», а на закуску пачку импортного печенья, я отыскал на полке четыре разнокалиберные пыльные рюмки – других в этом доме просто не нашлось – и тщательно их под краном вымыл, после чего мы уселись за стол; Витя, получив от Лены свои деньги, теперь заметно повеселел и с удовольствием принялся откупоривать бутылку.
В такой компании, когда нет необходимости кого-то соблазнять и уговаривать, и подготовительный период ни к чему, поэтому мы с Ленкой, выпив по две рюмочки, из кухни прямиком отправились в спальню, оставив в распоряжении Вити со Светланой зал и все остальные помещения.
Большая металлическая кровать с набалдашниками по углам, куда нам с Ленкой предстояло залечь, оказалась накрыта большой и мягкой периной, поэтому я на ходу разделся и обреченно нырнул в постель, в которой сразу же и утонул; хозяйка дома, разоблачившись, незамедлительно последовала за мной. Отбросив несколько подушек, я нащупал, наконец, среди них горячую Ленку, навалился, вошел в нее и… буквально через минуту приплыл.
