А в это время в комнате, которую я разыскивал, меня будто специально ждали: когда я постучал, дверь немедленно открылась, и я тут же оказался в объятиях моей милой Людмилы. Затем она завела меня в комнату и представила двум девушкам, своим соседкам по комнате, назвав меня двоюродным братом, который приехал из ее родного городка Сороки навестить любимую сестренку. Я успел ей шепнуть на ухо, что бывал в этом городе лишь проездом, но она махнула рукой, сказав мне, что девушки эти вообще там не бывали.
– Скажи им, что меня зовут Тиберий, тогда все сразу поверят, что мы родственники и у нас одна фамилия, – сказал я, после чего получил в ответ дружеский тычок в бок. Девушки оказались иностранками, приехавшими учиться в Кишинев из дружественной Болгарии и изучающими здесь медицину (В Молдавии – к сведению тех, кто, может быть, этого не знает, – проживают еще и свои, молдавские болгары).
У одной из девушек как раз сегодня был день рождения – ей исполнилось 20 лет. Моя Людмила, являясь старостой группы, еще в начале учебного года получила от руководства института общественное задание, согласно которому она обязана была жить вместе со студентками-иностранками в одной комнате и осуществлять над девушками шефство. (Очень скоро, буквально через час, мне предстояло узнать, к чему это «шефство» в итоге привело). Кроме меня в комнате уже находилась одна гостья – тетушка именинницы, приехавшая накануне из Румынии (вот такое малоправдоподобное стечение обстоятельств!) – ну, как тут не сказать, что за столом собрался эдакий малый интернационал.
Я, как единственный в комнате джентльмен, занялся сервировкой праздничного стола, внеся и свою скромную лепту в его украшение – бутылку коньяка и коробку конфет. Тетя из Румынии дополнила сервировку целым пакетом импортной провизии, а самое главное – блоком сигарет «Кент», и веселое празднование дня рождения началось.
В самый его разгар, когда мы, выпив коньяку и наевшись всяких вкусностей, дружно закурили, в дверь постучали, а секундой позже в комнату стремительным шагом вошел профессор – преподаватель девушек. Девушки натренированными движениями успели пригасить сигареты, но вот дым, висящий облаком в маленькой комнате, нельзя было как-либо спрятать, поэтому профессор с ходу прочел нам лекцию о вреде курения (хорошо хоть коньяк я движением фокусника успел сунуть под стол, а то лекция бы заняла вдвое больше времени, включая в себя также сообщение о вреде алкоголя), а затем он присел за стол и стал распекать девушек-болгарок за слабую учебу и… плохое поведение. Людмиле тоже досталось – она получила нагоняй за плохой контроль за соученицами, а затем профессор пообещал болгаркам, что выгонит их из института уже к началу следующего семестра, если они, к тому времени, соответственно, не исправятся и не подтянутся.
Покончив с нравоучениями, профессор обратил свое внимание на меня. (О приезде румынской тетушки его, очевидно, уведомили заранее, потому он и пришел). Я успокоил профессора, продолжив тему «брата из Сорок» и заверил его, что объектом моего внимания и ухаживания сегодня будет исключительно тетушка-иностранка. На этом наш разговор исчерпался, и профессор ушел.
Я стал было приглядываться к болгарочкам (они были таки ничего, общительные и симпатичные, и к тому же иностранки!), но Людмила не дала мне и шанса, единолично и полностью завладев моим вниманием, а вскоре мы с ней, еще раз поздравив именинницу и поблагодарив остальных, откланялись и отправились в город, оставив родственников скучать наедине.
Время клонилось к вечеру, когда такси привезло нас к гостинице «Турист». Войдя в полутемное фойе, мы с Людмилой увидели у окошка администратора обычную для советских гостиниц картину: десятка полтора командировочных с унылыми лицами, сжимающие в руках паспорта и дешевые шоколадки, предназначенные, очевидно, для ублажения администратора, переминались с ноги на ногу и с тоской поглядывали друг на друга.
Администратор, симпатичная женщина средних лет, сидела за стойкой с неподвижным лицом, которое вкупе со строгой табличкой над ее окошком «Мест нет», составляло, казалось, единое целое.
Я, с улыбкой извинившись, обогнул очередь, подошел прямо к окошку, протянул строгой даме два паспорта (паспорт жены я на всякий случай всегда носил с собой) и сказал:
– У меня тут бронь, вы сверьтесь, пожалуйста, со своими записями, а мы с женой подойдем позже, через пару часов.
Очередь зашевелилась, командировочные с завистью вздыхали, поглядывая на меня, «счастливчика с бронью», затем вполголоса стали переговариваться между собой, – от долгого стояния они все здесь уже успели перезнакомиться.
Догадливая администратор, не меняя постного выражения лица, взяла паспорта, открыла их, потом журнал, пробежала по нему глазами и кивнула мне, что все, мол, в полном порядке.
Сочтя дело решенным, я взял Людмилу под руку и отправился на выход. В паспорт, между листочками, я вложил 25 рублей – это была самая надежная в нашей стране бронь, которую ничем не разрушить.
