В «лето» 1711 года государь Петр Алексеевич решил закончить войну с могущественной Турцией одним ударом. Да какие могли быть сомнения у царя, чья армия два года тому назад разгромила доселе непобедимых шведов под Полтавой, взяв только пленными больше десяти тысяч «природных свеев». А тут османы, на которых уже ходили в Азовских походах, твердо встав по Днепру, Дону и выведя флот на рейд нового города Таганрог, что на берегу теплого южного моря.Вот только летом того года никто в русской армии, ни сам царь, ни его генералы, не знали, какими бедами может обернуться поход в Молдавию, и где придется многим офицерам и солдатам сложить свои головы и со срамом возвратиться восвояси. Никому не дано знать будущее, кроме одного человека, попавшего не в «свое время», с одной войны на другую…
— Какая богатая страна… и бедный мой, нищий народ…
Стоявший на берегу Днестра молдавский господарь Дмитрий Кантемир пристальным взглядом наблюдал за уходящим за горизонт солнцем. Напротив него, на противоположном берегу реки виднелись развалины сожженного казаками польского города Рашков, прежде многолюдного, одного из самых больших в этих забытых богом краях. Еще раньше на его месте стояла крепость Калаур, вокруг которой и разросся этот торговый форштадт. Земли на левом берегу Днестра номинально находились под властью польской короны и постоянно переходили из рук в руки. И сейчас принадлежали надменным князьям Любомирским, а до них Концепольским, Замойским и прочим влиятельным фамилиям. Именно земли, потому что ни богатого прежде городка, ни самой крепости сейчас уже не было. Исчезли оные, будто корова языком слизнула, только разруха и запустение кругом — можно увидеть только несколько десятков жалких мазанок да разглядеть черные входы известковых пещер на скалистом берегу.
— Какое-то проклятье над православными землями, — пробормотал Кантемир, на лице которого застыла гримаса боли. Войны украинских гетманов всего за полвека разорили край, которому и так доставалось от постоянных татарских набегов и войн между поляками и турками.
— Ваша светлость, надо ехать, скоро смеркаться начнет. А ночью мороз ударит — все же зима началась.
Ион Некулче, гетман молдавского войска, чуть поклонился господарю, сидя в седле — горячий конь чувствовал крепкую руку, а потому стоял смирно, только прядал ушами.
— Да, гетман, нужно ехать. Только посмотрю на Днестр еще немного — восемнадцать лет не видел реку!
Хотя гетманский чин звучал весомо, вот только в княжестве он являлся лишь вторым по значимости в воинской иерархии после воеводы. Именно ему господарь Кантемир доверил собственную охрану — с собою в поездку Дмитрий Константинович взял только две сотни всадников, ибо на берегах Днестра было тревожно, и довольно опасно, чего тут скрывать. От буджакских татар и поляков, сторонников изгнанного короля Лещинского, шведского ставленника, можно было ожидать всяких пакостей. Угроза шла и от беглых украинских казаков, сторонников покойного гетмана Мазепы или вечно мятежных запорожцев, истребленных и изгнанных из сожженной драгунами царя Петра Алексеевича, Сечи.
По берегам Днестр уже замерзать начал, кромка льда появилась на тихих заводях. К концу декабря ледяной панцирь скует своенравную реку, которая издревле служила восточной и северной границей Молдавии, отделяя страну от набегов разбойных шаек ногайцев и крымских татар.
Вот только южная часть — Бессарабия — княжеству уже не принадлежала, став владением Оттоманской Порты полтора века тому назад, а в Тигине, главном городе этой земли, постоянно находились турецкие аскеры, а часто и султанская гвардия — янычары. Да и саму крепость давно именовали Бендерами, сменив историческое название на турецкий лад. А с лета прошлого года там обосновались сбежавшие шведы со своим королем Карлом XII, остатки разгромленного под Полтавой воинства — едва тысяча человек насчитывалась — бендерский паша по повеления султана дал им приют и прокормление, расселив по трем селениям. А вот казаков пришло намного больше — только сердюков со старым гетманом Мазепой бежало до трех тысяч, да запорожцев кошевого атамана Гордиевского пришло столько же, да поляки Потоцкого — последних сотен восемь набиралось. Да османов тысячи четыре присутствовало — покоренный край находился под их постоянным присмотром и владычеством. А более туркам держать войск было незачем — в Буджаке, южной части Бессарабии, примыкавшей к устью Дуная, кочевала татарская орда, которая могла выставить тысяч двадцать вооруженных всадников. А оные басурмане постоянно разоряли своими набегами «нижнюю страну», занимающую всю среднюю часть Молдавского княжества, богатую пашнями, садами и виноградниками, густозаселенную православным народом.
И ничего тут не поделаешь — в Константинополе, где он прожил последние семнадцать лет, на грабежи «гяуров» взирали сквозь пальцы, не замечая — пусть они и подданные султаны, но «неверные», а этим все сказано. На жалобы визири не обращали внимания, и Кантемир каждый раз убеждался в том, что сгинь весь молдавский народ, от стариков до малых детушек, османы просто обрадовались бы такому известию…
