Кошка спрыгивает со стула, бежит по коридору и останавливается у входной двери.
Там за дверью…кто-то есть!
Тревога кошки передается Алексею. Отставив кружку, хозяин молниеносно кидается в комнату и выдерживает из-под кровати старый обшарпанный чемодан.
Несколько секунд спустя в руках у него оказывается короткое, со спиленным, удивительно широким дулом ружье. Алексей заряжает его толстыми самодельными патронами с картечью и бросается в коридор.
Губы его шевелятся, но Алексей не испуган, нет, он собран и готов.
— Под кровать! — доносится до Фильки шепот хозяина. — Кошка! Мигом под кровать! Прячься. Это они пришли. Прячься, кошка! Прощай!
Алексей расставляет ноги и встает поотдаль — напротив двери. Толстодулый обрез в его руках не дрожит.
Филька в ужасе кидается в комнату и забирается под кровать.
Они за дверью. Они не звонят.
Бах!
Взрывом дверь срывает с петель.
Бабах! — тут же стреляет Алексей.
Чей-то вопль и молниеносное та-та-та-та-та в ответ.
Алексея отшвыривает назад.
Громкий и уже безжизненный стук тела об пол.
В коридор врываются люди в диковинных шлемах. Они на кухне, в комнате, в ванной.
Спустя несколько мгновений чья-то злая рука в перчатке выволакивает из-под кровати оглушенную Фильку, дико сверкающую глазами.
Прямо напротив Фильки стоит человек с камерой. Он снимает кошку.
Филька шипит, выворачивается и пытается царапнуть за руку человека, который ее держит.
— Смотри-ка, еще одна террористка! — довольно посмеивается человек с камерой.
— Куда ее, товарищ майор? — спрашивает "черная рука".
— Да брось ты ее, пусть съебывает нахуй! — отвечает майор.
"Черная рука" пускает Фильку. Кошка падает, на нетвердых лапах бежит в коридор.
Милый, добрый хозяин!!! Что они с тобой сделали?!
Остекленевшие глаза Алеши мертво смотрят в потолок. На животе и груди его расплываются кровью многочисленные отверстия от пуль.
Филька с ужасом и болью смотрит на любимого доблестного богатыря.
— А ну пошла, сука! Вон отсюда! — чей-то ботинок злобно бьет Фильку под хвост и кошка обезумев вылетает на лестничную площадку…
…С утра прихватило ногу. Значит опять погода меняется. Чертов город Москва!
Чертова Русня!
Магомед долго сидел на кровати, массируя левую икру. Потом встал и сильно прихрамывая направился в туалет. Охая, помочился, и звучно перднул несколько раз. Хорошо!
Тут же вспомнился массажный салон, в который он заглядывал на прошлой неделе. Магомед любил массаж, да и хромая нога — память о 1995-ом — требовала постоянного ухода. Девка-массажистка была русской — бойкая красавица-блондинка с косою до жопы. Магомед улегся на лежанку, а под конец сеанса, когда девка, уже порядком уставшая, склонилась над его задницей, с наслаждением выпустил газы прямо ей в лицо. То-то было крику и слез! Нет, с мусульманками или разными там тайландками Магомед никогда подобных вольностей себе не позволял, только с русскими. Бляди грех не перднуть в рожу, пусть, сука, знает, с кем имеет дело! Так-то…
Помолившись и напившись чаю, Магомед оделся, рассовал по карманам пистолет, нож, мобилу и деньги и вышел на улицу. Предстоял долгий рабочий день.
Через пять минут подержаная бээмвешка Магомеда уже разворачивалась на стоянке напротив принадлежащего ему павильона. Торговали, как всегда в этот час, бойко. Перед окошком раздачи, терпеливо дожидаясь своей очереди, стояло человек пять. Ебаные русские алкаши! Ну где это видано — пить пиво перед работой, в восемь утра? Магомед покачал головой и сплюнул на асфальт. Душу продадут, чертовы гяуры, за банку "Балтики"!
Обогнув павильон, Магомед повозился с ключами, открыл неприметную дверцу в высокой глухой ограде и оказался на заднем дворе. Сильно тянуло запахом жареной картошки. Из павильона, будто почувствовав чужое присутствие, высунулся Ванька.
— Доброе утро, Магомед Ибрагимович! — почтительно поприветствовал шефа паренек.
Магомед кивнул и прошествовал внутрь. Хозяйским взглядом окинул помещение.
У окошечка рассчитывался с покупателем племянник Ваха. Заслышав шаги, Ваха обернулся и его смышленное лицо озарилось радостной улыбкой. "Какой молодой еще, не умеет прятать чувства", — ворчливо подумал Магомед, но тут же прогнал эти мысли. Племянника он любил и баловал. Полгода назад, когда сестра Магомеда, жившая в Грозном, позвонила и попросила взять старшего сына в Москву под свое крыло, Магомед, забросив все дела, уже на следующий день отбыл на родину за 17-летним Вахой. Вначале он поселил племянника дома, а неделю спустя торжественно вручил ему ключи от съемной однушки, оплату которой взял на себя.
…Обняв племянника, Магомед похлопал его по спине и первым делом спросил:
— Матери звонил? Как они?
— Спасибо, дядя, хорошо. Передают вам привет. Достраивают дом, ждут вас на новоселье в августе, — ответил Ваха.
Магомед гордо кивнул головой. Дом семье сестры строился на его деньги. А и кому как не ему, брату, заботиться о сестре — вдове с тремя детьми? "Подарю парню на день рождения бээмвуху, новую, — окончательно решил Магомед. — Мужчине нельзя без машины, нет…".
