Но тут запутавшийся в своих шпорах Дон Кихот падает. Неизвестный рыцарь уводит Дульцинею. Праздник продолжается.
Бензоколонка на шоссе. Серый день.
Равнина. Высокое небо.
Вдалеке город.
Остановился грузовик. Вылез водитель. Пошёл отдавать талоны. Снял с крюка шланг. Начал заправляться.
Из кабины высовывается девичья физиономия:
— Дядя Паша, гляди…
Водитель обернулся и увидел: по шоссе приближалась странная процессия.
Шесть человек двигались к городу, играя в чехарду. И водитель подумал: откуда они взялись? Когда он ехал по шоссе, никого не было. А теперь, когда они таким манером допрыгали до бензоколонки, стало видно, что пятеро из них молодые, а шестой — пожилой человек в шляпе. Пот заливал его лицо.
— Алё!.. — окликнул водитель.
— Ну? — спросил первый прыгун.
— И давно вы так?
— Второй километр пошёл.
— Может, до города подбросить? — спросил водитель.
— Нам ещё километр скакать…
Потом скомандовал пожилому:
— Прыгай, старик, прыгай!
И вся команда удалилась по шоссе. Может быть, лучше было бы сказать «кавалькада». Нет, всё-таки «команда» лучше.
Внезапный порыв ветра поднял полы пиджака у водителя и завернул брезент на кузове.
— Что это ветер вдруг какой? — сказал водитель, влезая в кабину.
И машина покатила вслед за чехардой.
Ветер гулял по улицам городка, со всех концов которого была видна законсервированная стройка.
Однако дождя не было, и облака по серому небу плыли с нормальной скоростью.
Аверьянов говорил по телефону, а секретарша причёсывалась, когда в контору вошёл мужчина лет тридцати в хорошем пиджаке.
— А ты ему что? Что? — говорил Аверьянов. — А ты ему?.. Что? А ты ему на это скажи… Что? Что сказать?.. Не помню… А вот так… не помню… Пока ты тарахтел, я забыл… Что?.. Другой раз будешь умней… Да… А я умный… Да, умный… Я самый хитрый. А ты?.. Что?
— И долго он может так? — спросил вошедший муж чина.
— Весь день может, — ответила секретарша.
Мужчина положил руку на телефонную пупочку и прервал разговор.
— Что? — Аверьянов поднял голову.
— Остыньте, — сказал мужчина.
— Что такое? Что такое? Не мешайте разговаривать!
— Кирпич нужен? — спросил мужчина в хорошем пиджаке.
— Мне?
— Да.
— Мне не нужно.
— Поэтому вас и уволили, — сказал мужчина в хорошем пиджаке.
— Это когда ж это? — деловито спросил Аверьянов.
— Сейчас, — сказал мужчина. — Барышня, печатайте… Я буду диктовать.
— Что такое? Что такое? Кто вы такой?
— Приказываю: Аверьянова Н.И. за развал работы, — сказал мужчина.
Аверьянов подскочил:
— Да вы кто такой? Я вас спрашиваю! — Он подчеркнул «вас».
— Запоздалый вопрос… — сказал мужчина. — А также за систематическое уклонение от своих обязанностей с работы снять… Начальник строительства… Подпись… Число сегодняшнее… Можете называть меня просто «директор».
Секретарша испуганно гремела на машинке. Аверьянов тоже наконец испугался и обещал жаловаться.
— Приехали, не разобрались, — сказал он. — Не того ударили, товарищ директор…
Разве ему здесь развернуться давали?.. А директор — человек столичный, и ему не понять.
— А если бы дали развернуться? — спросил директор.
— Тогда бы все увидели, кто такой Аверьянов!
Тогда директор сказал, что принимает его на работу, и велел секретарше писать новый приказ. Потом эти два приказа он взял себе на будущее, которого мы не знаем, и спросил, нужен ли Аверьянову кирпич.
— Да господи! — закричал Аверьянов. — Позарез!
И директор велел ему выписать командировку, сам же ушёл, предварительно показав документы и предложив начать жизнь сначала.
— Это можно, — сказал Аверьянов.
Когда за директором захлопнулась дверь, Аверьянов сказал:
