– В таком случае не будем тратить зря время, – решила Машина. – Капитан, садитесь в свое кресло. Первый пилот – эта женщина? А астролокатор?
– Это я, – еле слышно проговорила Пинслип.
– А нам как к тебе обращаться? – спросил Грюнвальд, медленно садясь в кресло.
– Она называет меня Арсидом, – заявила Машина, показывая на Пин. – Она утверждает, что знала меня под данной спецификацией. Хорошее название. Буду Арсидом.
– Ты знала… это? – удивленно прошептала Хакль.
Вайз покачала головой.
– Не его. Кого-то… другого.
– Не совсем, – поправил ее Арсид. – Но это не был я.
– Две минуты, – сообщил Месье. – Не знаю, какие у тебя планы, Арсид или как тебя там зовут, но стрипсы сейчас…
– Капитан Грюнвальд, – прервала его Машина, – кто такие стрипсы и какова наша ситуация?
Грюнвальд молчал.
– Стрипсы – это секта поклонников технологии, – быстро ответила Эрин Хакль, не обращая внимания на каменный взгляд Миртона. – Они поклоняются Машинам, так что с радостью поцелуют тебя в твою искусственную задницу. Они киборги. Мы находимся в выжженном секторе. Здесь часть их флота. Мы должны были передать им тебя в обмен на ремонт корабля и оплату.
– Что-нибудь еще?
– Нет, – сказал Грюнвальд. – Ничего такого, что могло бы тебя интересовать.
– Полминуты, – глухо сообщил Месье.
– Полминуты до чего? – спросил Арсид, бросив взгляд на механика.
– Двадцать секунд до начала маневра взятия курса к локационным буям сектора, – вмешалась Хакль. – Мы должны были передать тебя в следующем секторе. Мы решили, что здесь для нас слишком опасно.
– Хорошо, – сказал Арсид. – Планы меняются. Господин капитан Грюнвальд, прошу освободить капитанское кресло. Вы понижены в должности до второго пилота. Прошу занять соответствующее место. Я беру на себя командование и навигацию. Сердце?
– Чего?
– Сейчас я подключусь к навигационной консоли корабля и его системам. В вашу компетенцию пока не вмешиваюсь, так что прошу ничего не взрывать. Это было бы неразумно. Понятно?
– Да.
– Прекрасно. В таком случае начинаем.
Машина села в кресло, которое освободил Миртон, и коснулась консоли левой рукой, продолжая держать Грюнвальда на мушке.
– Кабели и порты доступа, – удовлетворенно заметила она. – После стольких лет – стандартные входы? Есть небольшие изменения, но я сумею их обойти. Хорошо.
– Крейсеры стрипсов включают тягу, – сообщила Эрин. – Они нас вызывают.
– Прошу передать, что мы начинаем маневр и просим сопровождения, – сказал Арсид. Его приятный юношеский голос звучал почти по-домашнему. – А я пока что… подключусь. Готово.
И тут начался настоящий ад.
Сперва Хаб Тански не понимал, что происходит.
Мониторы Сердца вспыхнули миллионами пиктограмм и, к ужасу Хаба, строчек машинного языка. «Сукин сын нас обманывает, – понял он. – Он перехватывает полный контроль над кораблем!» Но прежде чем он успел задуматься над последствиями этого факта, на «Ленточке» исчезла искусственная гравитация.
Тански повис в воздухе, в ужасе размахивая руками и пытаясь дотянуться до внезапно далекой клавиатуры. «Самоуничтожение, – решил он. – Быстрее!»
Гравитация и работоспособность систем вернулись так же внезапно, как и исчезли, а потом «Ленточка» устремилась вниз, к границе безопасного региона. Затем она взмыла вверх, чтобы тут же отлететь в сторону и закружиться в безумном пируэте. Только что лишившиеся нагрузки антигравитоны с трудом приспосабливались к внезапным переменам направления, задыхаясь от перенапряжения. Хаб упал, хватаясь за край консоли, и с трудом поднялся, на ощупь нашаривая ремни кресла.
– Что за… – простонал он, застегивая защелку. Кресло отрегулировало степень натяжения ремня, и Тански, все еще раскачиваясь то влево, то вправо, взглянул на мониторы. Один постоянно показывал стазис-навигаторскую, заполненную теперь беспорядочно валяющимися телами. Лишь Машина держалась за консоль, но вид у нее был такой, будто ни на что другое она была не способна.
– Говорит крейсер «Джаханнам» Флота Зеро, – загрохотало в микрофоне. – Необходимо объяснение проводимых маневров. Необходима немедленная связь.
Хаб фыркнул. Прыгун все еще трясло – неужели Машина повредила антигравитоны? У половины систем словно началась икота. Он слышал по интеркому крики из стазис-навигаторской, но не мог понять, кто и что кричит. С трудом, пытаясь справиться с дрожью, он дотронулся до клавиатуры. Выхода не оставалось – если он собирался что-то запрограммировать, необходимо было подключиться через нейроконнектор.
Пальцы скользили по клавишам. Он потянулся к порту доступа, и в то же мгновение их придавило невероятной тяжестью.
Рука Тански словно превратилась в чугунную глыбу, легкие с усилием ловили воздух. Он не знал, сколько «же» составляет перегрузка, но не сомневался, что она еще возрастет. Крики по интеркому внезапно смолкли – как ножом отрезало, а «Ленточка» начала отдаляться от флота стрипсов, летя странными зигзагами, вращаясь вокруг собственной оси и давясь энергией реактора, выплевываемой дюзами в приступе болезненного кашля.
