— Чуть не забыл. Погоди-ка, сейчас вернусь, — сказал он, всучил Финну банку и исчез за дверью скотобойни. Финн успел увидеть туши, скользящие по бойне на подвесном конвейере. Он старался дышать через рот.
— Не держал бы ты их долго на солнце, — посоветовал Мосбах, вернувшись.
Финн завернул банку и убрал в темное нутро рюкзака, после чего вытер руку о шорты.
— Это тебе. — Мосбах протянул ему шляпу цвета серый меланж из тонкого фетра с тисненым логотипом «Шляпы Мосбаха». — Сам сделал из цельного материала, единственный экземпляр! — сказал Мосбах и улыбнулся. — Подумал, она может тебе пригодиться, а на моей мансарде такими вещами только моль кормить.
— А ты не хотел бы еще раз попробовать с магазином? — спросил Финн. — Наверняка не мне одному нужна шляпа. Ты уже пытался продавать через интернет?
Мосбах поднял голову и всмотрелся в небо, будто его ответ зависел от погоды.
— Времена изменились, — сказал он. — Люди предпочитают покупать всякий ненужный хлам. — Он дал Финну сигариллу и прикурил. Мосбах питал слабость к этим ароматизированным палочкам со сладким фильтром, он втягивал дым в легкие и периодически облизывал губы. — В моем бывшем магазине теперь продают чехлы для телефонов с пластиковыми ушками и мордочками. И, кажется, дела там идут неплохо.
— Но будем честны, — сказал Финн, — ты же не можешь смириться с тем, что весь твой многолетний труд просто исчез, и до конца дней копаться в сыром мясе.
Мосбах рассмеялся.
— Поверь мне, мальчик мой, я повидал на своем веку немало исчезновений: я видел, как исчез мой отец через калитку в шестьдесят четвертом году, видел, как мать постепенно исчезала в себе, видел исчезновение скамеек и соседей, башен, стен, лесов, валют, королей, заведений, стиля и хороших манер. Видел, как исчез огонь в глазах почти у всех, кого я знал. — Он каблуком затушил окурок. — Жить — значит, смириться с тем, что все рано или поздно исчезнет. Я тебе кое-что скажу. Ты приходишь в этот мир и теряешь с самого начала: зубы, жир, сердце, волосы, время, работу, близких, а когда-нибудь, может, даже потеряешь рассудок. Жить — значит, не привязываться к вещам, ожиданиям и людям. Лучше тебе как можно раньше это понять. Если хочешь хорошо жить, придется научиться терять и проигрывать.
Финн уже почти докурил до сладкого фильтра. Мосбах еще никогда не был так многословен. Он щелчком пальцев выбросил окурок, обрадовавшись, что зазвонил телефон. Это был Хольгер из штаба — прямая противоположность Мосбаху. Он затараторил быстрее, чем позволял язык, своим высоким гнусавым голосом: мол, заказ из «Плазы», нужна лиловая блузка тридцать шестого размера и носки цвета хаки сорокового, да, похоже на фруктовый салат, но он доверяет это дело Финну, конференц-зал 223, госпожа Гуль, купить в магазине «Грюндерс» у Ратуши, это желание заказчицы, а после нужно отвезти в лабораторию мазки из гинекологии на Шиллерштрассе. «Вперед, ретивый конь!» — посмеялся в конце Хольгер и повесил трубку.
— Мне пора, — сказал Финн Мосбаху, тот заглянул в пустой холодильный бокс и кивнул. — Спасибо за шикарный фетр. Надеюсь, он успеет послужить мне перед тем, как я его потеряю.
С каждой минутой становилось все жарче. Когда Финн прибыл в «Плазу», он пожалел, что не сможет провести остаток дня в вестибюле с кондиционером. С его подбородка на мраморную стойку администрации упали четыре капли пота. Дама за стойкой не подала виду, что заметила это. Ей платили за то, чтобы она с улыбкой игнорировала подобные казусы, внушая человеку напротив, что все так и должно быть. Неестественно преувеличенным жестом она взяла трубку телефона и доложила в конференц-зал о прибытии Финна. Ее речь была пропитана той же стерильной вежливостью, что и объявления о задержке поездов на вокзале.
Не успел он постучаться в дверь конференц-зала с номером 223, как она распахнулась. Перед ним стояла высокая блондинка в лиловой блузке и серых костюмных брюках, в одной руке она держала смартфон, второй задвигала в угол флипчарт на колесиках. Справа на груди виднелось большое пятно от кофе.
— Ханнес, неважно, как ты это сделаешь, — тихо говорила она в смартфон. — Сходи с ним на минигольф, как-нибудь порадуй его, только прошу, сделай так, чтобы он внес меня в шорт-лист, ты же знаешь, как много от этого зависит. Момент, — прервалась она и забрала у Финна сверток, прижимая телефон к уху плечом. Одной рукой она надорвала тонкую папиросную бумагу. — Здрасте, — бросила она Финну, даже не взглянув на него. И только увидев содержимое свертка, подняла на него взгляд. — Вы дальтоник? Нет, Ханнес, это я не тебе. — Она снова обратилась к Финну: — Я же даже большими буквами написала — ЛИЛОВАЯ.
— Лиловый устарел, — спокойно ответил Финн. — Консультант в магазине сказала, что сейчас никто не носит лиловые блузки, поэтому их нет в наличии. Вероятно, сейчас в моде фисташковый. Простите.
Женщина вздохнула.
