Саломея протянула Винни ее телефон.
— Я напишу, — сказала она. — А ты классная, правда.
— Ты лучше не мне это говори, а остальным.
Саломея улыбнулась. Обоими уголками рта.
— Одолжишь мне его до завтрашнего утра? — Она показала на полотенце.
— Признайся уже, что оно тебе понравилось, — усмехнулась Винни.
— Ну да, сначала оно мне казалось позорным, но, кажется, это полотенце приносит удачу.
Винни смотрела ей вслед: Саломея уселась на велосипед, обернулась и помахала ей рукой, прежде чем уехать. «Кажется, в комиксе ожидается новый сюжетный поворот, — подумала Винни. — Возможно, во втором томе Леди-XS и Чудо-Винни будут вместе сражаться с Капитаном Подонком. Или же завтра утром все снова будет по-старому, и в будущем Чудо-Винни придется продумывать планы до мелочей, чтобы обойти этих двоих».
Вернер насвистывал мелодию Стиви Уандера «You are the sunshine of my life», пока скреплял банкноты по десять штук и складывал в стопку на прилавке, держа наготове калькулятор. Щеки и нос обгорели на солнце — последние три часа он стоял снаружи и продавал бутерброды с ветчиной и сливочным сыром, сделанные собственноручно на кухне. Вернер всегда умело свистел, раньше он любил выдавать джазовые стандарты, в том числе инструментальные соло.
— Могли бы закрыться и на пару часов позже, — сказал он, постукивая стопкой купюр по ладони. — Я думаю, эта бедняжка способна простоять так всю ночь. На площади еще полно людей; если они не разойдутся, то рано или поздно снова проголодаются. Давай откроемся снова, часиков этак в одиннадцать, что думаешь?
Тереза, скинув туфли, сидела на двух перевернутых вверх дном ящиках и растирала отяжелевшие ноги. Больше половины полок пустовали, а по всему залу стояли картонные коробки, которые еще предстояло убрать. У нее не было ни малейшего желания открывать магазин во второй раз. Она хотела наконец вдоволь насладиться радостным Вернером.
— Давно ты так не свистел, — сказала она. — Ты еще помнишь «Moon River»? Мы танцевали под нее в клубе «Виллидж Вэнгард», помнишь? Было ужасно тесно и жарко, приходилось топтаться на месте, чтобы никому не наступить на ногу.
Вернер отложил пачку денег.
— Я насвистывал ее неделями напролет. Чуть не свел тебя с ума. — Он вышел из-за прилавка, сделал несколько символических па, начал насвистывать первый куплет, хоть и немного криво, и протянул руку Терезе: — Могу я вас пригласить?
Тереза встала, Вернер обнял ее за талию и притянул к себе, продолжая насвистывать мелодию; поцеловал ее в висок, и она почувствовала запах кофе от его бороды и стирального порошка от ворота рубашки. Она скучала по близости с Вернером, по его телу, прикосновению рук. В чулках, без туфель, она танцевала с ним, скользя по линолеуму. На высоких нотах Вернер срывался и смеялся от этого. Они то и дело натыкались на коробки и меняли направление. У Терезы стоял ком в горле. В этой жаре она на миг почувствовала себя той молодой девушкой, которой была в Нью-Йорке, с животом, полным креветок и грейпфрутового лимонада, и головой, полной надежд. Но она понимала, что все это кончится, когда Нуну не будет на крыше. Радостная улыбка Вернера и поцелуи — все кончится, может быть, завтра, или уж точно послезавтра, и Вернер снова спрячется от мира под одеялом.
— Давай займемся любовью, — прошептала ему на ухо Тереза. — Поднимемся наверх.
Она начала расстегивать верхние пуговицы на его рубашке. Вернер прижал Терезу к себе и поцеловал, погладил грудь, просунул руку под пояс юбки.
Спустя полчаса они, взмокшие, лежали в кровати, Вернер в носках, Тереза в нижней юбке и переднике. Она гладила седые волосы на его животе.
— Мне бы такие, — с улыбкой сказала Тереза. — Я бы тогда постоянно почесывала себе пузико.
Вернер повернулся к ней:
— А мне нравится твой живот таким, какой он есть. — И он положил ладонь на ее живот.
Он знал, о чем она сейчас думает — о старой боли. И она знала, что он знал. «Быть может, — размышляла Тереза, — люди женятся, сомневаются и все равно остаются вместе именно из-за таких мгновений». Вернер поцеловал ее руку.
— Пойдем прогуляемся, — сказал он. — Мы не делали этого целую вечность. Заглянем к Розвите, выпьем по бокалу портвейна или какой-нибудь из ее фирменных коктейлей.
На улице все еще было жарко и светло. Белая подушка, надутая спасателями, сияла на солнце. Площадь немного опустела, но возле ограждений до сих пор отиралась пара десятков людей, и прохожие все так же останавливались, смотрели вверх, фотографировали и либо шли дальше, либо оставались. Еще издали Тереза увидела, как Нуну в изнеможении балансирует на полуразобранной крыше и складывает черепицу в стопку возле дымовой трубы, как будто выполняет какое-то задание. По всей площади были раскиданы обертки от мороженого и сэндвичей, пустые бутылки, пачки из-под сигарет и чипсов, как наутро после карнавала. Большинство упаковок было из ее магазина. Тереза поборола порыв нагнуться и собрать весь мусор. Не сейчас, когда Вернер держит ее за руку и искренне хочет прогуляться.
