И вдруг она ощутила тщетность их брачной жизни, бесполезность прожитых с ним лет. Она любила этого мужчину всеми фибрами души, а он время от времени платил ей тем же. Она была благодарна ему за малейшее проявление привязанности, которое он ей выказывал в течение долгих лет, считая, что выполняет свой долг. В их браке он был лидером, да и в их отношениях тоже. Осознание этого ошеломило ее своей простотой. И теперь он смотрел на нее так, словно она на самом деле была его жена. Он смотрел на нее как на женщину, и ей это было приятно. Очень, очень приятно.
Она улыбнулась ему, но эта широкая улыбка не коснулась великолепно подведенных глаз.
— Я прощу тебя, Джорджио, но на одном условии. Ты никогда больше не смей говорить со мной в таком тоне. Я твоя жена, ты слышишь, твоя жена! А не любовница или какая-нибудь потаскушка на одну ночь. Я миссис Донна Брунос, и неплохо бы тебе запомнить это на будущее.
Джорджио кивнул, с трудом переборов желание ударом смахнуть улыбку с ее лица. Донна еще несколько мгновений смотрела ему в глаза, потом опустила взор к чашке и сказала:
— Прыжок состоится через неделю. Это будет двадцать девятое ноября, и тебе нужно вызвать здесь переполох, чтобы начальник тюрьмы был вынужден перевезти тебя в другое место. Правило ХПИД нужно строго соблюдать, но ты должен заставить их перевести тебя в другую тюрьму, а не просто в другое крыло. Эрик думает, что тебе лучше напасть на всех насильников, вызвать в крыле мятеж, а потом, до кучи, ты должен обдать дерьмом начальника.
Джорджио изумленно слушал жену: «Сегодня для меня настоящий день откровений».
— Я с удовольствием окачу дерьмом начальника, Донна. Меня это порадует.
Она кивнула. Снова глядя ему в глаза, она твердо сказала:
— Тебе надо как можно больше устроить тут беспорядков, чтобы они захотели избавиться от тебя. Со своей стороны, я бы сказала, что это все равно что устроить забастовку или что-то еще, может, не такое мощное…
— Нет, — вмешался Джорджио, — если я подберусь к этим насильникам, то лучшего не придумать. Я могу сделать так, что все мужики озвереют против них. Я только позабочусь о том, чтобы тюремщики поняли, что я вызвал все это, что я — главный зачинщик. Я думаю, они хотят, чтобы я все это устроил утром?
Донна кивнула.
— Тогда я сам разработаю план. Двадцать девятого, ты говоришь? — Он усмехнулся. — К этому времени я отсюда выберусь, моя любовь, и мы с тобой будем дома, как ни в чем не бывало. А что происходит с домом?
Донна облизнула губы.
— Ничего. Вообще-то я сняла его с продажи. — Она увидела, как он раскрыл рот, и предупредительно подняла руку. — Мне кажется, что мне будет лучше отсидеться там некоторое время после прыжка. А потом мы легко продадим его с аукциона. Все это и так уже вызывает немало разговоров. Гарри даже подсылал мне свою гадкую женушку. Нет, Джорджио, я думаю, будет лучше для всех заинтересованных лиц, чтобы мы сначала вытащили тебя. А потом уже разберемся и со всем остальным.
Он кивнул, соглашаясь с ней, хотя и чувствовал, как его охватывает слепая ярость из-за того, что она приняла это решение без него.
— Ну, если ты этого хочешь, Донна…
Она нежно улыбнулась.
— Хочу. Я долго и много думала над этим, Джорджио.
Она лгала и наслаждалась своей ложью. Она только что придумала это, и почему-то она понимала, что поступает правильно. Мысль о том, что он выберется на волю и завладеет всеми деньгами после продажи дома и всем, чем они обладали, напугала ее, несмотря на то что она убеждала себя, что это — ее муж, родственная душа. Но, тем не менее она была довольна принятым решением.
Джорджио выдавил из себя улыбку.
— Поступай, как хочешь, дорогая. Делай то, что нужно, моя любовь.
Донна тоже улыбнулась и закурила сигарету.
— О, я так и сделаю, Джорджио, насчет этого не беспокойся.
Она глубоко затянулась сигаретой и, выдувая дым, сбросила самую тяжелую бомбу в этот утро, хотя и не осознавала этого до тех пор, пока не увидела, как оцепенел ее муж в ответ на ее слова.
— А теперь, Джорджио, расскажи: что происходит в Шри-Ланке?
Донна в гнетущей тишине наблюдала, как от лица мужа отхлынула кровь, а его толстые пальцы взметнулись к груди, как у жены старого рыбака, когда оправдались ее самые худшие подозрения.
— Что именно ты этим хочешь сказать?
Голос Джорджио звучал напряженно, он подчеркивал каждое слово. Донна поняла, что ей нужно узнать не только, что происходит в Шри-Ланке, но и то, что творится в голове мужа.
Слишком многие вещи не были ими высказаны за эти долгие годы, на слишком много вопросов не было получено ответов. Возможно, раньше она не пожелала бы получить ответы на эти вопросы, но зато теперь знала достаточно много, чтобы у нее появилось желание заполнить пробелы.
Донна беззаботно улыбнулась ему.
— Что слышал. А именно: что происходит в Шри-Ланке? Точнее, в отеле «Бэй Вью»?
— Я ничего об этом не знаю. Донна продолжала бить в одну точку.
