— Ты же знаешь, я не могу бросить моих ребят, — так же тихо ответила она. — А они не могут не полететь.
— Но ты же понимаешь, что у вас нет никаких шансов? Если уж даже здесь… — Он замолчал, потому что узкая, изящная женская ладонь опустилась на его губы.
— Не надо, а то опять поссоримся. Я уверена, что нам все же удастся достучаться до их душ. Хотя бы ненадолго.
— А потом?
— А потом будет то, чему суждено.
Мужчина хмыкнул и, поцеловав ладонь, мягко отстранил ее.
— Ты только что повторила слова одного из древних земных императоров.[15] Он был воином и философом. Нам на политинформации о нем замполит рассказывал…
Она улыбнулась, а затем снова посмурнела и тихо спросила:
— Вы улетаете сегодня?
Он мгновение поколебался, а затем все-таки ответил:
— Да, как только стартовое поле будет заслонено планетой от их наблюдательных платформ.
— Жаль. Сегодня у нас Ночь прощания…
— Мне тоже, — вздохнул он, — но… делай, что должно.
Они снова помолчали. А затем это молчаливое прощание прервал резкий звук коммуникатора. Он включил его и поднес к уху.
— Да? Понял. Да. Скоро буду. — После чего убрал коммуникатор и, шагнув вперед, резко обнял ее.
— Слушай, чтобы с тобой не случилось там, на Оле, помни — я приду за тобой. Куда бы они тебя не запрятали. Так что просто верь и жди. Я… я слишком многих потерял там, на Земле, чтобы потерять еще и тебя. Так что — верь и жди. Делай то, что должно, что считаешь необходимым, верь и жди. Остальное я сделаю сам…
