Ричарду Баху посвящается
Сергей подошел к краю крыши, наклонился над оградой и посмотрел вниз. Внизу по улице туда-сюда сновали машины и отдельные прохожие, казавшиеся отсюда букашками. Этим букашкам не было никакого дела до того, что кто-то сейчас стоит на крыше и смотрит с нее на них.
Он всегда боялся высоты, и сейчас почувствовал, как начинает кружиться голова. Улица медленно поплыла влево, дом на другой стороне зашатался — Сергей терял равновесие. Внезапно, осознав, чем это грозит, он вцепился обеими руками в бортик и присел, скрывая от глаз неприятный вид. Дыхание участилось и стало напряженным, внутри все похолодело, сердце бешено стучало, перегоняя кровь по сосудам. Через десять секунд ему стало лучше, он приподнялся, но уже не решался встать во весь рост.
«А почему я испугался? — пришла неожиданная мысль. — Я ведь все равно хотел ЭТО сделать. ТАК было бы даже проще. Никаких усилий, лишних переживаний и мыслей. Раз — и все.»
Нет, оборвал он сам себя. Так было бы неправильно. Как если бы кто-нибудь его столкнул. Но ведь он решил сделать это сам! Хотя бы раз в жизни он должен сделать что-то сам. Совершить ПОСТУПОК. Это и будет его поступок, раз ни на что другое он не способен. Первый, он же последний. Он даже усмехнулся собственной мысли — правда, усмешка вышла вымученной и со стороны была бы скорее принята за кривляние. Но здесь некому было смотреть со стороны, и она приободрила его. Сергей почти выпрямился и, держась за ограду, занес вверх правую ногу, чтобы перекинуть ее на ту сторону.
В этот момент он услышал сзади звук шагов — определенно кто-то приближался сюда.
Чувства, возникшие после этого у Сергея, были двойственными. Во-первых — досада, что пришелец может сейчас помешать ему — и это тогда, когда он уже наконец решился. Во-вторых — облегчение, потому что появление незнакомца продлит его жизнь еще на минуту-другую. Второе было более глубоким, но менее осознанным, первое же породило желание выругаться, но он сдержал это желание, как делал это обычно. Потом почувствовал досаду на себя — даже сейчас, в последние моменты жизни, он не может не сдерживаться. Это еще больше укрепило его в мысли, что останавливаться нельзя, нужно довести задуманное до конца.
Тем не менее, Сергей все-таки обернулся, чтобы взглянуть на пришедшего.
Тот оказался человеком средних лет. Он был одет во все черное рубашку, брюки, туфли и необычную широкополую шляпу. Во взгляде его светился озорной огонек, как-то не стыкующийся с мрачноватым внешним видом.
Незнакомец остановился в трех метрах от Сергея, глядя в его сторону, но как будто сквозь него.
«Сейчас он посмотрит и пойдет дальше», — думал парень. Но незнакомец все стоял на месте и не собирался идти. Тем более, что идти на этой крыше было особенно некуда.
— Чего смотришь? — не выдержал Сергей. — Уходи! — он хотел еще добавить «проваливай!», но остановился, подумав: мало ли что человеку надо на крыше, в конце концов, может, у этого типа гораздо больше прав здесь находиться, чем у него. И вообще, лучше было промолчать и не возникать, а то еще спросит, что он сам тут делает.
— А можно поинтересоваться, почему собственно я должен уходить? спросил пришелец, глядя теперь уже прямо на Сергея. Тот невольно отвел глаза. Говорил незнакомец вежливо, даже чересчур, будто затевая какую-то игру.
— Уходи! — еще раз повторил Сергей.
Голова у него работала не настолько хорошо, чтобы объяснить этому непонятливому, почему он должен уйти. Он и сам для себя не мог этого как следует объяснить. Казалось бы, чем присутствие постороннего помешает ему сделать все то же самое, что он хотел проделать в одиночестве, никем не замеченный? Ан нет, выходит — помешало…
Незнакомец огляделся по сторонам, повернулся и пошел прочь. Сергей вздохнул облегченно — кажется, до него все-таки дошло. Но тут же из подсознания ударила другая мысль: понимаешь ли ты, что это — ВСЕ? Теперь у тебя больше нет причин, чтобы ЭТО оттягивать! Теперь ты, так или иначе, обязан подойти к ограждению, перешагнуть его и… Но уверен ли ты, что все еще хочешь этого?
Однако, как оказалось, незнакомец вовсе не думал уходить совсем. Он дошел до надстройки, возвашающейся этаким чердачком над домом, облокотился на стену и вновь уставился на Сергея.
Все сомнения вмиг исчезли. Ну уж нет! — подумал парень. Неужели из-за неизвестно кого я теперь изменю свои планы? Да ни за что! Вот тут вы и просчитались! Вам все равно меня не удержать!
— Ну давай же, я жду, — сказал вдруг черный свидетель его борьбы с самим собой.
Сергей поднял глаза в недоумении:
— Ты… мне?
— А что, здесь еще кто-нибудь есть? — теперь он говорил уже не столь противоестественно вежливо, хотя в голосе все равно было что-то необычное. — Я так понял, ты прыгать собрался?
— А тебе какое дело? — Сергей все больше чувствовал раздражение.
— Да никакого, в общем-то. Просто посмотреть охота. Люблю красивые зрелища. Ты ведь будешь красиво лететь?
