Автор известных читателю книг «Вызываем огонь на себя», «Лебединая песня», «Падающий дождь», «Максим» не выходит на связь» писатель Овидий Горчаков в своей новой книге остается верен главной теме собственного творчества, вновь обращаясь к героическим советским разведчикам, к их боевой работе на фронтах Великой Отечественной войны. В центре внимания писателя — войсковая часть 9903, которую прославили Зоя Космодемьянская, Леля Колесова, Вера Волошина, Борис Крайнов, Константин Заслонов, Григорий Линьков и многие другие. В рядах этой части начал свой трудный боевой путь разведчика и сам О. Горчаков, прошедший по тылам врага от Десны до Одера — на Брянщине и Смоленщине, в Белоруссии и на Западной Украине, в Польше и в «имперской провинции Вартеланде» — в Германии.
«…С утра до поздней ночи занимался он все эти дни подготовкой к выполнению очередного задания в тылу противника. На этот раз он был подключен помощником к офицеру штаба подполковнику Николаю Александровичу Леонтьеву. В первой декаде мая им предстояло десантироваться в оперативный тыл вражеской группы армий «Центр», чтобы проверить состояние работы наших разведчиков, действовавших на Минщине и в других районах, расположенных на важном направлении будущего наступления советских войск.
…Не все боевые друзья знали его настоящую фамилию, имя, отчество. На одном задании он представлялся им Александром Васильевичем Астанговым, при выполнении другого задания имел документы на имя Евгения Кульчицкого, в некоторых случаях выдавал себя за Войцеха Прокопюка или Петра Зубкова. А в документах штаба фронта он часто значился «Спартаком»…
Сейчас «Спартак» готовился к выполнению четвертого задания в тылу врага.
Но в последних числах апреля его вдруг срочно вызвали в штаб фронта. «Что бы все это значило? — ломал он себе голову. — Зачем я потребовался штабу фронта? Почему приказали сдать немедленно все документы, по которым я готовился?..»
Ясность внес подполковник Леонтьев — бывалый, опытный офицер-кадровик, который заехал за «Спартаком».
— Инспекционная поездка отменяется, — сказал он.
— Как? — не сдержался «Спартак». — Сколько времени затрачено на подготовку, и вдруг…
— Да. Планы изменились. — Леонтьев внимательно посмотрел на юношу, словно еще раз оценивая его личные качества, и продолжил: — Заместитель начальника штаба фронта поручил нам выполнение другого особо важного задания Москвы… — Он закашлялся, давало о себе знать простуженное горло, а затем начал обстоятельный рассказ, который должен стать как бы прологом к новому заданию «Спартака»…»
Эта надпись мелом, сделанная каким-то неунывающим остряком-авиатором, красовалась на старых серых досках грубо сколоченной двери, прикрывавшей вход в полуразрушенную полесскую пуню. В пуне даже в самый солнечный весенний день стоял полумрак, пряно пахло прошлогодним сеном — сеном 1943 года. В поле неподалеку от пуни прятались днем замаскированные со всех сторон пожелтевшими срубленными елками работяги-«уточки». Летчики, временно выселенные из «отеля», жили в больших защитного цвета палатках на краю поля. В тихую погоду слышно было, как вешней грозой гремела канонада на западе, под Ковелем.
Третью неделю жили мы — подполковник Леонтьев, он же Орлов, старший радист Киселев, он же Вова, радистка Валя Потупова, она же Тамара, и я, известный Центру как «Спартак» и Евгений Кульчицкий, — в этой пуне на «подскоке» — полевом аэродроме. Нетерпеливо ждали вылета во вражий тыл, в неведомый лес недалеко от линии фронта.
Представитель Центра майор Савельев, высокий, стройный энергичный офицер, специально прилетевший из Москвы, чтобы координировать операцию, с каждым, днем волновался все сильнее.
