Милая простоватая Элишка не подозревала, что в жилах ее мальчика течет кровь царственных инков. Вряд ли полуграмотная моравская крестьянка когда-либо слышала об инках. Вряд ли она способна была понять, с кем породнилась. Антон не посвятил ее в династическую тайну, которая несет смерть. Он сам пытался забыть, кто он на самом деле. Но именно потому, что он хотел забыть, у него получалось обратное. Не было ни дня, ни ночи, когда бы кровь его не напоминала о себе. Инстинкт самосохранения приказывал ему быть Антоном Бенешем, а в подсознании крепко засела мысль, что он – Антонио Амару, наследник несметных богатств, накопленных поколениями индейских правителей.
Ян, внебрачный сын Антона и Элишки, не будет носить фамилию Бенеш, и это хорошо. Никому не придет в голову искать его, чтобы выведать секрет золота и убить. Возможно, это и побудило Бенеша перед смертью призвать к себе Яна и передать ему семейную реликвию, которую он не рискнул оставить законным детям.
Существовало несколько экземпляров
Себастьян Бежевичи не питал иллюзий. Он понимал, что алчность и жажда наживы неистребимы. Всегда найдется кто-то, готовый на все ради золота. Блеск желтого металла действует на людей гипнотически. Металлический цилиндр, который был заложен в тайник под лестницей замка Нидзица, был не единственным. Несколько
Прощаясь с внуком, Бежевичи сказал ему, что в футляре хранится наследство его великих предков. И что только богам известно, когда придет время воспользоваться этим наследством. Мальчик был еще мал, подавлен смертью матери, испуган разлукой с дедом и неизвестностью, которая ждала его. Он ничего не понял, но запомнил, что должен держать футляр при себе.
«Когда ты вырастешь, женишься и у тебя родятся дети, передай футляр тому, кто будет достойным этого, – напутствовал его Себастьян. – Больше мы с тобой не увидимся».
«Теперь у меня не будет ни мамы, ни дедушки? – заплакал мальчик. – Я останусь совсем один?»
«У тебя будут новые родители и новый дом! Забудь все и начни жизнь с чистого листа. Иначе она оборвется раньше, чем ты успеешь насладиться ею».
Антонио стало так страшно, что сердце заколотилось у него в груди и он начал задыхаться. С тех пор у него случались приступы одышки. Однако эта странная хворь не помешала ему достойно прожить свой век и передать серебряный футляр своему внебрачному отпрыску.
«Что это?» – удивился Ян, когда все вышли и оставили его наедине с умирающим отцом.
«Никто не должен знать, что нас с тобой связывают родственные узы, – прошептал старик. – Я унесу эту тайну в могилу. И ты сделаешь то же самое!»
До сей поры мать не говорила Яну, кто его отец, и он считал Антона Бенеша своим добрым покровителем.
«Такова моя воля, – заявил Бенеш, и Элишка не осмелилась перечить. – Главное, вы ни в чем не будете нуждаться. Я позабочусь о вас!»
Он свято выполнял свое обещание, а Элишка – свое. Они редко виделись, а когда Ян подрос, визиты отца в Берн, где он снимал крохотный домик для любовницы и сына, становились все реже. Чувства остывают, и даже самая пламенная страсть постепенно угасает.
Передавая сыну серебряный футляр, Бенеш объяснил, что эта вещица – память о его предках, которых Ян должен почитать.
«Храни футляр, как зеницу ока», – повелел отец. О том, что находится внутри, старик ни словом не обмолвился. Ему удалось преодолеть искушение вскрыть серебряный цилиндр, и он потребовал того же от Яна. Парень сгорал от любопытства, но мать убедила его не нарушать волю покойного.
«В этом есть что-то кощунственное, сынок, – рассудила Элишка. – Выполни наказ своего отца, каким бы странным он тебе ни показался…»
Глория пыталась найти выход из тупика, в который загнал себя Лавров. И с досадой признала, что пока не видит света в конце туннеля. Ясно одно: ожерелье Камиллы связано с тайной золота инков… но каким образом?
Спустившись в мастерскую, она застала там карлика. Уродец с лицом прекрасного принца удобно устроился на бархатном диване, свесив короткие кривые ножки.
– Ты призрак, – горько усмехнулась Глория, глядя в его бездонные глаза.
– Ты тоже, – ничуть не смутившись, парировал Агафон. – Мы по разные стороны жизни и смерти, только и всего. Для меня ты такой же фантом, как и я для тебя.
Она вздохнула и уселась напротив него, сложив руки на груди.
– Хочешь его спасти? – серьезно осведомился карлик.
– Лаврова?
– Кого же еще?
– А есть средство?
– Трудно уберечь человека от самого себя. Он нарочно поступает наперекор здравому смыслу.
