На звонки никто не отвечал, и тогда я принялся колотить по двери кулаком. Все ли в порядке там, внутри? – Откройте, полиция!
Было слышно, как в квартире что-то прокричала женщина. Я вытащил свой «глок» и снял его с предохранителя. Я был настолько зол, что мог пристрелить Шефера и вряд ли бы справился с собой.
Полицейские тоже достали из кобур штатное оружие. Через несколько секунд я уже был готов высадить ногой дверь, наплевав на все инструкции и ограничения. Передо мной до сих пор стояло лицо Пэтси с остановившимся взглядом и ужасными ранами на горле.
Наконец, дверь квартиры медленно отворилась. На пороге стояла блондинка. Как я понял, это и была доктор Кэссиди. Одетая в очень дорогой голубой костюм со множеством золотых пуговиц, но почему-то босиком, она выглядела одновременно испуганной и рассерженной.
– Что вам угодно? – властным тоном осведомилась она. – Какого черта? Что здесь происходит? Вы отдаете себе отчет в том, что натворили? Вы прервали сеанс терапии.
В прихожей появился Джеффри Шефер и встал в нескольких футах позади доктора. Это был высокий и весьма привлекательный блондин.
– Что за проблемы, черт вас возьми? Кто вы такой, сэр, и что вам надо? – спросил он, выговаривая слова с явным британским акцентом.
– В здании произошло убийство, – спокойно ответил я. – Я детектив Кросс. – Предъявляя им свой значок, я смотрел вглубь квартиры, стараясь приметить там нечто такое, что дало бы мне повод пройти внутрь. Подоконники были уставлены множеством цветочных горшков: с филодендронами и азалиями. По оконными рамам вился английский плющ. Повсюду коврики с бахромой, выдержанные в пастельных тонах, и мягкая мебель, чересчур, на мой вкус, пышная.
– Но здесь-то убийцы точно нет, – заявила женщина. – Немедленно уходите.
– Сделайте так, как говорит леди, – поддакнул Шефер.
Он никак не выглядел убийцей: строгий синий костюм, белоснежная рубашка, муаровый галстук. Безупречный вкус. Спокоен, сдержан, на лице – ни тени беспокойства.
Потом я перевел взгляд на его ботинки и с трудом поверил своим глазам. Наконец-то Господь улыбнулся мне.
Я поднял «глок» и навел его на Шефера. На Ласку. Подойдя к нему, я опустился на колено и, дрожа от возбуждения, исследовал его правую штанину.
– Какого черта?! – воскликнул он, пытаясь отодвинуться в сторону. – Что за абсурд?! Я сотрудник Британского посольства, – заявил он. – Понимаете? Я – сотрудник посольства. Вы не имеете права врываться сюда.
– Офицеры! – позвал я патрульных, стоящих в коридоре. Я старался держаться спокойно, но у меня это плохо получалось. – Подойдите сюда и взгляните сами. Видите?
Оба полицейских вошли в гостиную.
– Убирайтесь из квартиры! – голос терапевта сорвался почти на визг.
– Снимайте брюки, – приказал я Шеферу. – Вы арестованы.
Джеффри поднял ногу и уставился на темное пятно, испачкавшее отворот штанины. Кровь Пэтси Хэмптон. В его глазах заметался страх, и он потерял самообладание.
– Это вы замарали мне брюки своей кровью! Вы! – заорал он на меня, поспешно демонстрируя свой служебный жетон. – Я лицо официальное, обладающее дипломатической неприкосновенностью. В Британском посольстве не потерпят подобного произвола. И брюки я снимать не собираюсь. Немедленно свяжитесь с посольством. Я требую соблюдения дипломатической неприкосновенности.
– Убирайтесь отсюда! – вновь завопила доктор Кэссиди и толкнула в грудь одного из полицейских.
Казалось, Шефер только и ждал этого момента. Он повернулся и бросился вглубь квартиры. Забежав в первую же комнату, он захлопнул дверь и заперся на ключ.
Ласка пытался ускользнуть, чего нельзя было допустить. Уже через секунду я оказался возле двери.
– Выходите, Шефер! Вы арестованы за убийство детектива Пэтси Хэмптон.
За мной, вопя и причитая, кинулась доктор Кэссиди.
Я услышал, как за дверью ванной комнаты зашумела вода. Только не это! Я отступил на шаг и со всего размаху ударил в дверь ногой.
Шефер, стоя на одной ноге, торопливо стаскивал брюки. Не раздумывая, я одним ударом свалил его с ног и, обхватив за шею, прижал лицом к кафельному полу. Он начал ругаться, дрыгать ногами и пытаться вырваться, но я только усилил хватку.
Женщина пыталась оторвать меня от Шефера, царапая мне лицо и колотя по спине кулаками. Чтобы угомонить ее, понадобились усилия обоих полицейских.
– Вы не имеете права так обращаться со мной! – высоким голосом верещал Шефер, извиваясь всем телом. Господи, силы у него, как у жеребца!
– Это незаконно! У меня дипломатическая неприкосновенность!
Я обернулся к одному из полицейских:
– Наденьте на него наручники.
Ночь в Фаррагуте оказалась очень печальной и длинной. Освободился я только около трех. Никогда прежде мне не приходилось терять напарников. Хотя однажды это едва не произошло с Сэмпсоном в Северной Каролине. Я поймал себя на том, что уже воспринимал Пэтси и как напарника, и как друга. Но, по крайней мере, мы задержали Ласку.
