– Однако привратник в Фаррагуте утверждает, что видел там вашего мужа гораздо чаще. В среднем – три или четыре раза в неделю.
Люси Шефер неуверенно качнула головой и уставилась на Фитцгиббон.
– Я полностью доверяю Джеффри и не держу его на коротком поводке. Разумеется, мне бы и в голову не пришло считать количество посещений им доктора.
– Вы не возражали против того, что ваш муж наносит визиты весьма привлекательной женщине, доктору Кэссиди, Элизабет?
– Нет, и не говорите глупостей.
Фитцгиббон изобразила на лице неподдельное удивление.
– Разве это очень глупо? А по-моему, нет. Я бы еще как возражала, если бы мой муж вздумал ходить к привлекательной женщине по три, а то и по четыре раза каждую неделю.
Кэтрин не дала опомниться Люси и снова уколола ее.
– Неужели вас не беспокоил такой вопрос, что Бу Кэссиди могла стать и, так сказать, терапевтом в области секса для вашего мужа?
Люси Шефер быстро взглянула на Джеффри, словно колеблясь и не зная, что ответить. Сейчас нельзя было не пожалеть бедную женщину.
Джейн Халперн поднялась со своего места.
– Возражение! Ваша честь, нет никаких оснований полагать, что мой клиент решал у доктора свои сексуальные проблемы.
Было заметно, как Люси Шефер пытается собрать свою волю в кулак и сосредоточиться. Она оказалась гораздо сильнее, чем можно было предположить. Неужели она тоже является игроком? Всадницей? Или у них с мужем разные игры?
– Мне бы все же хотелось ответить на ваш вопрос, мадам прокурор. Мой муж, Джеффри Шефер, всегда был замечательным супругом и хорошим отцом, поэтому если ему и пришлось по каким-то причинам посещать сексопатолога, он просто не хотел рассказывать мне об этом. Возможно, он стыдился, и я его хорошо понимаю.
– А что если он так же хладнокровно совершил убийство, а потом тоже просто
Элизабет «Бу» Кэссиди было уже около сорока лет. Эта стройная привлекательная шатенка с детства привыкла носить длинные волосы, которые всегда служили предметом зависти подруг. Бу покупала одежду в самых дорогих магазинах и отличалась хорошим вкусом. Она любила производить впечатление на людей и делать это с особым шиком. Надо сказать, все задуманное у нее получалось.
Прозвище «Бу» к ней пристало, когда она была еще маленькой. Когда взрослые показывали ей пальцами «козу», она всегда смеялась и очень скоро научилась произносить слог «Бу!» В школе и колледже она не отказалась от своего прозвища. Друзья уверяли, что оно даже нравилось ей, поскольку немного настораживало окружающих.
В такой важный день, когда нужно было давать показания в суде, Бу надела брючный костюм с однобортным пиджаком, очень нежный и женственный. Она тщательно выбрала наряд, и он приятно ласкал глаз кофейными и кремовыми оттенками. В суде Бу выглядела профессионально и сразу создала впечатление человека преуспевающего.
Джулес Халперн попросил ее назвать свое полное имя и род занятий для занесения в протокол. Адвокат держался учтиво, но по-деловому. Чувствовалось, что он относится к Кэссиди более прохладно, чем к остальным свидетелям.
– Доктор Элизабет Кэссиди. Психотерапевт, – ровным голосом ответила она.
– Доктор Кэссиди, расскажите, как вы познакомились с полковником Шефером.
– Он является моим пациентом уже больше года. Приезжает ко мне в домашний офис по адресу Вудли-авеню, 1208, раз или два в неделю. В последнее время решено было увеличить количество сеансов, особенно после его попытки покончить жизнь самоубийством.
Халперн кивнул и продолжал:
– В какое время проводятся сеансы?
– Как правило, по вечерам, но время варьируется, в зависимости от наличия у мистера Шефера свободного времени.
– Доктор Кэссиди, хочу особо обратить ваше внимание на вечер убийства детектива Хэмптон. В тот день вы проводили сеанс терапии?
– Да, в девять вечера. Если точнее, то с девяти до десяти. По-моему, он приехал чуть раньше, но договаривались мы на девять.
– Не мог ли он приехать, например, в половине девятого?
– Нет, это невозможно. Мы говорили по мобильному телефону все то время, пока он добирался из Калорамы до моего дома. Незадолго до этого он испытывал чувство вины, так как пребывал в мрачном настроении накануне дня рождения дочерей.
– Понятно. Не было ли перерыва в вашем разговоре с полковником Шефером?
– Да, но на очень короткое время.
Халперн продолжал методично задавать вопросы.
– Сколько времени прошло между окончанием разговора и появлением Шефера в вашем офисе?
– Минуты две или три, самое большее – пять. Пока парковал машину и поднимался в лифте. Не более.
– Когда вы его встретили, он не казался взволнованным?
– Вовсе нет. Он был даже относительно весел, после удачно проведенной вечеринки для дочерей. Он был уверен, что праздник удался на славу, а ведь он безумно любит своих детей.
– Может быть, он тяжело дышал, держался напряженно или вспотел? – задал очередной вопрос Халперн.
