– Мой юный де Леви, – Сугерий мило улыбнулся, – мы, к счастью, у себя дома, в Париже. Нам бояться некого. Идите, отдыхайте… – он протянул рыцарю увесистый кожаный кисель, украшенный вышитыми серебром лилиями. – Прошу принять, – он перехватил растерянный и возмущенный взгляд юноши, – его величество приказал. Надеюсь, – аббат пристально взглянул ему в лицо, – у вас нет желания противиться воле сюзерена?..
– Нет-нет… – пролепетал Филипп, принимая кошель.
– Вот, и, слава Богу… – Сугерий перекрестил его на прощание. – Отдыхайте. Ваше копье отныне должно быть в крепких руках. Считайте это повелением короля.
Филипп еще раз поклонился и поспешил домой. Сбежав по ступеням дворца, он свистнул и махнул рукой, приказывая конюшим подать ему его декстриера. На удивление, конь уже был вычищен и покормлен, а кое-какие разрывы сбруи, полученные во время турнирных схваток, уже тщательно починены. Не успел он покинуть остров Сите, как снова оказался в огромной людской толчее, не прекращавшейся в Париже до самых сумерек. Купцы и торговцы, рыцари и воины, монахи и крестьяне – все спешили куда-то по своим делам, но, увидев статного рыцаря в желто-черных цветах, степенно ехавшего на своем огромном декстриере, восторженно вскидывали вверх руки и громко приветствовали нового героя, ставшего в одночасье всеобщим любимцем этой пестрой и разношерстной толпы.
«Королевский шмель… боевой шершень… – слышалось отовсюду. – Кажись, это именно тот сеньор, раскрошивший в пух и перья все воинство его светлости де Блуа!..»
Филипп даже смутился, не ожидая такого пристального внимания и подобострастного почитания к своей, как ему казалось, скромной персоне. Торговки, уличные девки и родовитые сеньоры, деловито сновавшие возле длинных торговых рядов, бросали на него взгляды, полные изумления, неги и такой зазывной страсти, что Филиппу стало неловко, ему припомнились слова Сугерия и его хитрое выражение лица, намекавшего на ожидаемую славу, почет и успех.
Так, буквально продираясь через восторженно шумевшую толпу, он с большим трудом добрался до маленького домика коменданта, где его уже дожидались слуги, оруженосцы побежденных сеньоров и сам хозяин дома.
– Даже ваш родитель подобное не выделывал! – похвалил юношу немногословный рыцарь. – Так уделать всех своих противников! Слава Господу, что наш всемилостивейший король сжалился и увел вас от греха подальше…
Филипп наскоро переоделся и, наклонившись перед оловянным рукомойником, с фырканьем обливался прохладной водой.
– Видать, мессир Филипп, вы и в правду пошли в свою родню по материнской линии… – продолжал комендант, рассаживаясь поудобнее за большим дубовым столом, на котором уже дымилось мясо, фасолевая похлебка, большие ломти хлеба и маринованные овощи. – Лузиньяны, что ни говори о них плохого, всегда слыли отчаянными задирами и признанными рубаками!.. – старый рыцарь прищурился и залился тихим веселым смехом, посмотрел на юношу и сказал. – Не зря же, поговаривают, что их род сродни дьявольскому и в их жилах течет драконья кровь!..
– С чего это вы так думаете? – Филипп присел рядом с ним. Он налил себе в деревянную миску похлебку и, схватив хлеб, стал жадно поедать, обжигаясь и давясь.
– Да не спеши ты так… – старик ласково потрепал его рыжие волосы. – Всю жизнь мечтал, чтобы рядом со мной за столом сидел сын. – Он тяжело и грустно вздохнул. – Видать, не судьба. На тебя хоть порадуюсь. Можно?.. – Рыцарь вздохнул и произнес. – У твоих родичей весьма запутанная родословная и, поговаривают, – он подмигнул ему, – правда, это на уровне легенд и преданий,
– Угу… – пробурчал с набитым ртом Филипп. – Я, стало быть, дракон тоже…
Вошли слуги.
– Мессир, что делать с оруженосцами побежденных сеньоров?.. – спросил один из них, широко улыбаясь своим щербатым ртом.
– Ничего… – Филипп наколол кинжалом большой кусок дымящейся говядины. – Получите с них сполна и отправьте восвояси…
– Так, хозяин, нам, что, имуществом брать?.. – не унимался оруженосец.
– Заберите только коней и сбрую. За все остальное взыщите в ливрах…
Слуги поклонились и покинули их.
– Да, парень… – вздохнул старый рыцарь, вытирая жирные губы рукавом своего камзола. – Ох, и врагов ты себе сегодня приобрел… – Филипп согласно пожал плечами, но ничего не ответил, продолжая с наслаждением обгладывать мясо с кости. – Теперь, – он снова вздохнул, – неровен час, придется ходить и оглядываться по сторонам. Хотя тебе, как ты говоришь, дракону, теперь нечего бояться…
– Это еще почему?.. – буркнул Филипп, наливая вино по кубкам. Он протянул один из них коменданту. – С какого перепуга я должен оглядываться?..
– Ой, Филипп, ты еще такой молодой… – старик нежно улыбнулся, – и такой глупый. Ты думаешь, что его светлость, вот так, запросто, возьмет, да и забудет те звонкие пощечины, что отвесил ты ему на турнире? – Он отрицательно покачал головой. – Не забудет и не простит…
