Теперь пришла очередь мстить братьям Фабуа. Они не стали откладывать дело в долгий ящик. Собрали отряд и напали на абхазский аул. Многих убили. Сожгли посевы. Угнали скот. Чем больше вреда удавалось нанести своим противникам, тем больше чести. Я плохо понимал, что тут благородного в убийстве домочадцев семьи кровника. Но, увы, таковы были правила. Резня порой доходила до того, что с лица Земли стирался целый род. С этим пытались бороться, придумывали разные ухищрения, вплоть до усыновления ребенка, похищенного из дома врага. Но с убыхами такой номер не проходил. Их недаром прозвали самым воинственным народом Черкесии.
— Мы себя адыгами не считаем, — объяснял мне Эдик-бей, самый разговорчивый из братьев. — Мы — потомки аланов!
— Разве вы не чтите кодекс чести⁈
— И что с того? Даже предложи абхазы нам десять тысяч быков, мы не забудем о вражде. Пока их всех не перебьем, не успокоимся. Что ж до твоей Тамары, не дело говорить про золото, когда в доме покойник.
Отчасти я признавал его правоту. Но и не мог не попробовать договориться.
— Вы же ждете ответа из Вани! Я знаю братьев Тамары. Они бедны, хоть и не признаются в этом. Раз так случилось, им проще вычеркнуть ее из списка живых. Я же дам вам все золото, что у меня есть! Хочешь, я стану вашим уорком⁈ — уже не ведая, что предложить, вскричал я. — Буду служить вашей семье и помогать во всех походах?
— Не интересно! — отрезал Эдик-бей.
Он уставился на меня, не мигая. Словно хотел прочесть мои мысли.
— Попробуешь напасть на нас и украсть девушку, будем преследовать. Тогда пощады не жди!
Я был в полном отчаянии. Единственная надежда на Гассан-бея. Быть может, он своим авторитетом и положением в иерархии убыхской аристократии сможет повлиять на упрямцев? Нужно срочно ехать в Адлер! Тем более, что туда отправляется немаленький отряд.
— Дайте мне хотя бы поговорить с моей девушкой!
— Зелим-бей! Ты плохо понимаешь наши порядки. В пределах имения и даже аула никто не ограничивает свободу рабыни, — я поморщился, но Эдик-бею было плевать на мои чувства. — Ступай и говори. Но помни про мои слова! Не делай глупостей. Мы же гарантируем тебе, что с грузинкой ничего плохого не случится.
«И на том спасибо! — подумал я, вставая. — Пожалуй, даже — большое спасибо! Хоть мне и неприятно вас, поганцев, благодарить!»
На разговор с Тамарой взял с собой Бахадура. Преследовал двоякую цель. Во-первых, нужно было алжирца показать Тамаре, чтобы она знала его в лицо, как моего человека. А, во-вторых, и это было куда важнее, я попросту… боялся. Зная нрав моей грузинки, был уверен, что она вломит мне нехилых люлей за опоздание и за то, что я нас так подставил. И не примет никаких оправданий.
Вот и стоял теперь на заднем дворе, где нас никто не мог видеть, и трясся, не зная, чего ждать.
«Может, и пронесёт! — тешил себя надеждой. — Сейчас выйдет, бросится на шею, с криком: Любимый!». Может, и поцелуе… Нет! — надежды схлопнулись. Моя грузинка фурией выбежала из дома. — Поцелуев не будет! Люли! Однозначно, люли!"
Эдик-бей несколько приврал, когда говорил об отсутствии ограничений. За Тамарой поспешала старуха, быстро переставляя свою клюку. И лицо моей царицы было закрыто вуалью. Но по тому, как горели ее глаза, ее намерения были понятны.
Заметила Бахадура.
— Кто это?
Я торопливо всё разъяснил.
Она кивнула алжирцу. Тот смотрел на Тамару с нескрываемым восхищением. Его взгляд подтверждал старую истину: мало что так привлекает в человеке, чем прущая из него энергетика. Еще её называют харизмой. А у Тамары энергетики было на пару атомных станций.
Она встала почти рядом.
— Твоё счастье, что он здесь!
Я вздохнул.
— Бахадур! Оставь нас, пожалуйста!
— Хорошо! — знаком «ответил» алжирец, улыбаясь.
Тамара сдержалась и не ойкнула от его оскала. Подскочившая к нам старуха, наоборот, дернулась и что-то забормотала, осеняя себя знаком, охраняющим от зла.
Бахадур не удержался и еще шире улыбнулся. Тут уже обеих женщин проняло. Отшатнулись. А ведь он лишь хотел меня подбодрить!
Алжирец ткнул в Тамару пальцем и изобразил нечто такое, что можно было понять однозначно — только, как «Коста! Я готов за неё умереть!» Поклонился и вышел со двора.
Тамара неверяще смотрела ему вслед. И как только он исчез из виду…
Я не издал ни звука во время экзекуции. Руками не прикрывался. Более того, чем больше Тамара входила в раж, избивая меня, осыпая упреками, тем больше я радовался. Ей сейчас была нужна такая встряска. Бедная девочка! Сколько же она вынесла! Как держалась! Сколько у неё накопилось внутри! Закон прост: чтобы котёл не взорвался, требуется выпустить пар. И Тамара сейчас с размахом следовала этому закону.
Я не сводил с неё глаз. Любовался. Вдруг подумал о том, какой у нас будет с ней бешеный секс! Умопомрачительный! В нашем доме живого места не останется. Все будет сломано: кровать, стол, стулья! Не секс, а сплошное разорение!
Она заметила мою мечтательную улыбку. Наверняка поняла причины.
— Ах, ты…! — не нашла приличных слов, продолжила лупить с удвоенной силой.
Наконец, иссякла.
— Фуф! — выдохнула, и… улыбнулась.
