Чайка, не особенно разбиравшийся в собаках, сделал вид, что впечатлен, хотя особого восторга эти длинноногие и лохматые твари с пятнистой рыжеватой шкурой, во множестве лежавшие у ног греческого полководца, у него не вызвали. Гораздо больше Федора заинтересовал вид самого полководца. Гиппократ был низок ростом, широкоплеч и коренаст. Его узкое бородатое лицо рассекло сразу два шрама, один из которых проходил через нос. А в движениях чувствовалась порывистость и решительность. Он явно был человеком храбрым. Этакий Наполеон из греков.
— Рад приветствовать посланцев Великого Ганнибала в Сиракузах, — проговорил Гиппократ, омыв руки прямо в фонтане и наконец отвлекшись от своих собак, — Ферон, я думаю, уже поведал вам о нашем несчастии.
— Я скорблю вместе с народом Сиракуз, — выдавил из себя Чайка, пытаясь подобрать более подходящие для такого случая слова.
Марбал перевел.
— Да, наш правитель погиб, — подтвердил Гиппократ, — но народ решил продолжить войну. Флот Ганнибала прибыл вовремя.
— Ганнибал верен своему слову, — подтвердил Чайка, решив сразу обсудить самый насущный вопрос, — и он хочет прислать еще войска на помощь Сиракузам. Поэтому завтра я должен отправить свои корабли обратно в Апулию, за новыми солдатами.
— Что же, — кивнул Гиппократ, — тогда разместите тех, кто прибыл в казармах пока совсем не стемнело. Я отправлю с вами своего офицера. А завтра мы обсудим план военной кампании на суше и, если потребуется, на море.
Разгрузка войск Карфагена заняла несколько часов. Прикомандированный Гиппократом офицер по имени Диодокл провел финикийцев в казармы, что примыкали к портовой крепостной стене. Казармы были каменными, многоэтажными и позволяли разместить там до пяти тысяч человек. Они пока пустовали, если не считать обитавшей здесь охраны порта. Были, как выяснилось, в Сиракузах и другие казармы для пехоты и конницы, в верхней части города. Там сейчас Гиппократ собирал бойцов в свою новую армию, в помощь той, что уже вступила в столкновения с римлянами. Бои, даже скорее стычки, пока шли на дальних подступах с переменным успехом.
Федор отдал должное организации — его небольшую армию не только разместили на постой, но и немедленно накормили, хотя ужинать пришлось уже в кромешной темноте при свете костров. Поел из солдатского котла и сам Федор, хоть Гиппократ и звал его к себе, а также скифский адмирал. Оба морпеха греческой кормежкой остались довольны.
Ларин, избежавший смерти в морской пучине, теперь не отходил от Федора ни на шаг, как и его скифы. Так что командир карфагенского экспедиционного корпуса на Сицилии был вынужден первое время постоянно передвигаться со свитой из переводчика, скифов и Летиса с Урбалом, которые тоже к ней часто присоединялись. Именно в таком составе наутро он появился в порту, где встретился с капитанами кораблей.
— Отправляйтесь назад в Апулию, — наказал Чайка капитану своего флагмана, — передайте Ганнибалу, что мы добрались вовремя. И еще вот это.
Он протянул Ханору папирус, написанный вчера ночью при свете свечи и накрепко запечатанный. В свитке находились последние новости относительно Гиеронима, на тот случай, если Ганнибалу еще не донесли.
— Жду вас вскоре с подкреплениями назад, — уже не так уверенно добавил Федор.
— Все выполню, — поклонился Ханор и, едва Федор покинул палубу квинкеремы, отдал общий приказ к отплытию.
Оказавшись на набережной, где его поджидали друзья-финикийцы, скифская свита во главе с адмиралом и Диодокл, Федор Чайка некоторое время наблюдал за тем, как его квинкеремы покидают порт Сиракуз, медленно проплывая мимо греческих кораблей. Запиравшая на ночь гавань цепь с шумом погрузилась в воду, и финикийские корабли, один за другим, оказались в открытом море. Окинув взглядом изумрудные волны, Чайка не заметил поблизости римских судов и, подавив вздох, что-то подсказывало ему, что не скоро он вновь увидит свои корабли, обернулся к Диодоклу.
— Теперь я готов встретится с Гиппократом.
— Сегодня утром он неожиданно отбыл по делам, — сообщил офицер, одетый в кожаный панцирь с ламбрекенами, поножи и шлем. Из оружия при нем был только короткий меч. Ни щита, ни копья этот гоплит не носил, не обременяя себя подобными тяжестями. Видимо, сказывалась принадлежность к штабу.
— Что-то случилось на сухопутном фронте? — деловито осведомился Чайка: — Римляне?
— Он просил извинить его и отложить разговор до возвращения, — ушел от ответа Диодокл, — скорее всего, до вечера. А я тем временем могу показать вам защитные сооружения города.
— Ну что же, — не стал отказываться от такой возможности осмотреть знаменитые стены Сиракуз командир финикийского корпуса, — пожалуй, я с удовольствием осмотрю их. Показывайте вашу гордость.
Диодоклу явно понравилась похвала.
— Поднимемся сначала на ближние к порту сооружения, — предолжил он, — здесь сосредоточено больше всего машин и есть на что посмотреть.
