Дадао — китайская сабля с немного изогнутым клинком и длинной ухватистой рукоятью. Я эти мечи упорно считал старшими причесанными братьями мачете, для рубки они подходили великолепно. Скованные под мои характеристики, тяжелые и бритвенно острые клинки вполне способны были отрубить слону ногу…если я правильно попаду. Минус был в том, что если я неправильно попаду, то безнадежно испорчу заточку, а возможно и сам клинок. Дури то много. Но ничего более существенного на ум не пришло.
В мастерской бронника пришлось провести много времени на примерки и торги.
Вместо вдумчивого выбора, броня современного бессмертного была жестко разделена на три категории — кольчуга, бригантина скрытого ношения и средний латный доспех стража города. Все остальное мастера делали только на заказ и стоило оно куда дороже. Что не удивительно — хорошую дорогую защиту «на одну жизнь» бессмертные покупали редко, а смертным она редко когда была нужна.
Средний латный доспех, модифицированный под бессмертных, понятие сплошного бронирования отрицал. Толстая сталь наручей и внешней стороны предплечий, кольчуга с нашитыми на нее пластинами, мощный пояс, надежно закрывающий потроха и кольчужная юбка до колен с теми же сегментарными пластинами брони. На юбке были разрезы, кольчуга была представлена в безрукавном исполнении — всё на откуп ловкости и мобильности. Под это металлическое богатство планировалась надевать наиболее дорогую часть доспеха — специальным составом обработанный поддоспешник из очень мягкой, но прочной кожи с высокими защитными характеристиками.
***
А вечером я сидел в своей комнате, скрипел зубами и уговаривал скупую орочью слезу прекратить выкатываться. Пронесшийся в сумбуре день в хлопотах и заботах завершился приемом сделанной гремлиншами рунической защиты особняка. Все было сделано строго по «посоветованным моим приятелем» схемам и не вызвало никаких нареканий, но проверка отняла массу времени. Обеднев за день на семь сотен золотом и порядком вымотанный, я перед сном внезапно вспомнил о доставшемся мне за работу курьером пакете и решил его вскрыть.
Каталог меня сильно порадовал — толстая книженция содержала в себе более тысячи заметок, описывающих разные полезные товары в Домах Матери, а карта предоставила возможность впервые увидеть все континенты мира Пан этой сферы.
Полный самых радостных предчувствий, я развернул доставшуюся мне как гонорар работу мастера Пафоя. Даже в свернутом виде она внушала!
«Лучшее пари»
Класс: предмет искусства
Редкость: уникальный
Свойства: отсутствуют
Уникальные свойства: «неразрушимый»
Уникальная неразрушимая картина работы серебряного художника за одну пробежку. Ее цену я не возьмусь определить сейчас, хотя весь город бурлит слухами, что мастерская Мигеля Пафоя сгорела, а он сам пропал. Не просто испарился — а ушел на перерождение, ведь договора, обещания и большинство клятв, данных художником другим разумным, показало последним разрыв соглашений! Никто не знал, вернется ли он через десятки лет и будет ли творить еще, но полотно его руки «хорошего» начального качества сейчас стоило более пяти сотен золотом!
Развернув картину, я отвесил челюсть и стоял в прострации минут пять. Потом уже сел и начал бороться с той самой, которая скупая.
Был ли Пафой настоящим гением кисти и красок — я не знал. Но теперь был стопроцентно уверен, что ловить и запоминать момент низенький двухцветный гном с жадноватым и подлым характером умел как никто.
На картине была представлены две руки, тянущиеся к шикарной кровати с балдахином, резными стобиками и прочими атрибутами роскоши и красоты. Мягкое атласное белье, мягчайшие на вид подушки. Правая из протянутых рук была покрыта короткими вьющимися волосами черного цвета, левая — зеленого. А на кровати…
…на кровати в откровенных позах лежали две женщины, недвусмысленно манящие обладателя рук. Прекрасные формы, яркая, бьющая наповал красота, отчетливо различивая страсть…хотя нет, не страсть, а похоть лилась с картины мощным ровным потоком. Даже столь далекому от искусства существу как я, картина не показывала, не обещала, не демонстрировала…она диктовала четким размеренным слогом, вбивающим железнодорожные костыли в мозг — «Сейчас будет секас!».
Беда была в том, что я был знаком с лежащими на кровати женщинами. Обеими. Это ставило крест на возможной продаже картины на долгое…очень долгое время.
На ложе похоти Мигеля Пафоя заманивали Аливеолла Миранда дель Каприцциа и…Красная Шапочка.
Я стоял в гордом одиночестве напротив пещеры дракона с дадао в каждой руке и чувствовал себя неловко. Как до этого дошло? Нормально же всё было?!
